Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика
Главная arrow Соколинец

Соколинец

                        Из рассказов о бродягах
      I

     Мой сожитель уехал. Мне приходилось ночевать одному в нашей юрте.
     Не  работалось;  я  не  зажигал  огня  и,  полулежа на  своей  постели, незаметно отдавался тяжелым  впечатлениям молчания и  мрака,  пока  короткий северный день угасал среди холодного тумана. Последние слабые лучи понемногу уходили сквозь  льдины  окон  из  небольшой юрты;  густая тьма  выползала из углов,   заволакивала  наклонные  стены,   которые,  казалось,  все  плотнее сдвигаются над  головой.  Несколько времени маячили еще  в  глазах очертания стоявшего в  середине юрты  громадного камелька.  Казалось,  неуклюжий пенат якутского жилья простирает навстречу тьме  широко раздвинутые руки,  точно в молчаливой борьбе...  Но  вот  и  эти  смутные очертания исчезли...  Тьма!.. Только  в  трех  местах тихо  мерцали расплывчатые фосфорические пятна;  это снаружи сквозь  оконные льдины тускло заглядывал в  юрту  мертвящий якутский мороз.
     Минуты,  часы безмолвною чередой пробегали над  моею головой,  и  я  не спохватился,  как  незаметно подкрался тот  роковой  час,  когда  тоска  так властно овладевает сердцем,  когда  "чужая сторона" враждебно веет  на  него всем своим мраком и  холодом,  когда перед встревоженным воображением грозно встают неизмеримою,  неодолимою далью все эти горы, леса, бесконечные степи, которые залегли между тобой и  всем дорогим,  далеким,  потерянным,  что так неотступно манит к  себе и что в этот час как будто совсем исчезает из виду, рея  в  сумрачной  дали  слабым  угасающим огоньком  умирающей надежды...  А подавленное,  но все же неотвязное горе,  спрятанное далеко-далеко в глубине сердца,  смело  подымет теперь зловещую голову и  среди  мертвого затишья во мраке так явственно шепчет ужасные роковые слова: "Навсегда... в этом гробу, навсегда!.."
     Легкий,  ласковый визг, донесшийся до меня с плоской крыши сквозь трубу камелька,  вывел меня из  тяжелого оцепенения.  Это  умный друг,  верный пес Цербер,  продрогший на  своем сторожевом посту,  спрашивал,  что  со  мною и почему в такой страшный мороз я не зажигаю огня.
     Я  отряхнулся,  почувствовал,  что  изнемогаю в  борьбе  с  молчанием и мраком,  и решился прибегнуть к спасительному средству,  которое было тут же под руками. Средство это - бог юрты, могучий огонь.
     У  якутов по зимам никогда не прекращается топка,  и  потому у  них нет приспособлений   для   закрывания   трубы.    Мы   кое-как   приладили   эти приспособления,  наша  труба закрывалась снаружи,  и  каждый раз  для  этого приходилось взбираться на плоскую крышу юрты.

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту