Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

44

старца и растерянно просящий прощения взгляд отца Стахия:

            -- Охо-хо-хо!.. Немощь человеческая... Не осудите... Осуждать грех, -- слышалось мне под суровый шопот темнеющих керженских лесов...

            Но керженские леса, помнящие крепкое стояние древних подвижников, как будто осуждали... {В свое время этот эпизод я не напечатал по весьма понятным причинам. Года через два, если не ошибаюсь, в монастыре была произведена строгая ревизия епархиальным начальством, и многие "немощи" единоверческой братии подверглись "осуждению", которого так боялся благодушный отец Стахий.}

         

      VII

      Ночная буря.-- Лесные люди

           

            -- До Лыкова в час один сомчитесь, -- говорил нам в монастыре отец Стахий. -- Там найдете спокойный ночлег и самоварчик.

            Но отец Евгений смотрел на низкое солнце и сомнительно качал головой.

            -- Навряд, что доехать. Пожалуй, ночевали бы лучше у нас... Солнце-то низко, да и облака туманятся, -- не быть бы грозе...

            Мы не послушались, и вот плывем долго, а Лыкова все не видать. На реке смеркается. Сначала темнеют отражения лесов, и под берегами трудно уже разглядеть изменнические карши, если только их не выдаст серебряная струйка течения. Потом одеваются густым сумраком самые леса, берега, мерцающая глубина реки... На небе с одной стороны угасает зарево заката, с другой -- из-за гребней леса медленно развертывается туча. Из-под нее дохнул ветер, и вместе с тенями пробежали по лесу пугливые шорохи, то замирая вдали, то кидаясь с одного берега на другой и провожая нашу лодку.

            Потом и ветер стихает. Леса не шелохнут листом, и торопливые удары наших весел одни отдаются эхом от берегов. Лодка тяжело режет воду, вода кипит под килем, и кажется, будто даже наша кривобокая ладья торопливо рвется вперед из-под каждого взмаха весел...

            Первая зарница еще неуверенно вспыхивает далеко за гребнем лесов и пробирается ввысь по грядам облаков... За ней другая, третья... Карши, торчащие из черной речной глубины, встают ясно все до одной...

            Леса взглядывают на мгновение, бледные от испуга, -- и все опять гаснет... Мы плывем наудачу, так как темнота кажется после зарниц еще гуще. Потом уже настоящие молнии вспыхивают где-то за лесами, пробивая в них пламенные просветы, и после этого островерхие ели смыкаются в таинственную еще более темную массу...

            Мы налегаем на весла, -- авось, за ближайшим мысом блеснут огни Никольского-Лыкова. Но лодка все вьется из кривули в кривулю, наудачу минуя карши, ломы, задевы, а перед нами только темные стены лесов, да река, озаряемая синими вспышками. Туча развертывается все шире... Ее движения не видно, но мне чудится какой-то особенный тихий шорох; светлые клочки неба исчезают одни за другими; мерцает еще одна яркая звезда на юго-западе, в той стороне, где, быть может, в эту минуту кто-нибудь вспоминает о нас, не подозревая, с какой лихорадочной торопливостью наша одинокая лодка мчится под вспышками синих зарниц... На реке черно, как в могиле. Глаз жадно ищет огонька, но каждый поворот обманывает наши надежды... Лапы затонувших деревьев бьют порой по лицу. Со дна глухо стукаются в лодку то опасный "кобел", задерживающий даже плоты в полую воду, то

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту