Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

48

чьи мы?

            -- А бог вас знает, милые, что вы за человеки. Не видали мы у себя этаких народов... Весной этто, когда вода велика живет, много же народу плавает по реке,.. Река, что улица, в весеннюю-те пору. Так опять народ все приметной, руськой...

            Он прищуривается, вглядываясь в смуглые лица моих юношей, и говорит: -- Так думал про себя, что не греки ли... Аль нет?

            -- Нет...

            -- Ну, извините, милые. А то грек, он ведь всюду проедет. Говорят, самой хитрой из всех людей -- греческой человек живет. Вот я и думаю: не с товаром ли каким... Или, может, со святостью с Афону... Нет? Ну так... дело, дело... Лонись приезжал тоже такой-то -- камни, слышь, все брал,-- так тот прямо из Питербурху... А ты бы, милый, лодку-те на берег выволок, или бы в заводь, а то ветром, бывает, отшибет...

            Я сталкиваю лодку на воду и долго веду ее вдоль песчаного мыса, ища прохода в заводь. Когда, наконец, я подхожу опять к месту привала, у костра идет оживленная беседа. Мужик рассказывает что-то, молодые люди с удивлением слушают. Глядя из-за своего уголка, затененного ветлами, я вижу, как будто трех ребят, быстро отыскавших какие-то общие интересы.

            -- Да разве в капканах труднее? -- спрашивает один из слушателей. Мужик взмахивает руками.

            -- И-и... что ты, братец... В капканах уж он тут маху не даст, пря-ама на тебя!.. Да облапить норовит, да под себя, да сичас драть... И такая у него привычка, что драть непременно с затылка... Ка-ак можно! Оно хоть, скажем, капкан для медвежьего случаю делается чижолый... Да ведь иной, матёрый, уволокет и капкан.

            -- Знаете, кто это такой? -- спрашивает старший племянник, когда я подхожу к костру. -- Это -- Аксен...

            -- Восемнадцать медведей убил, -- прибавляет другой.

            -- Аксен Ефимов?..

            -- Верно,-- говорит мужик и с некоторым удивлением спрашивает:

            -- Ништо про меня слыхали?

            Мы слыхали об Аксене и в Лыкове, и от лесничего, в Хахалях... но имя упоминалось с оттенком почтения, которое едва ли объяснялось только тем, что он убил восемнадцать медведей...

            -- Ну, верно,-- подтверждает он просто: -- счетом всех двадцать. Так и зовут меня Аксен-медвежатник.

            В наружности керженской знаменитости нет ничего выдающегося. Фигура скорее невзрачная... Добродушное лицо с жидкой белокурой бородкой, серые ласковые глаза... Но во всех движениях разлиты какая-то особенная уверенность и спокойствие. Очевидно, что здесь, в лесу, среди этих бесчисленных суводей, заводей, мысов, омутов, песков и лесов -- он у себя, дома, что со всем этим он сжился, что его собственный пульс бьется в такт со всеми этими плесками, шорохами, глубокими вздохами невольно пугающей нас ночи... Как прежде лодка, казалось, сама несет его над пучиной, так теперь огонь вспыхивает при одном приближении его руки к пламени, направляя свои языки именно туда, где ему нужно.

            -- Скипел, -- говорит он, поднимая веточкой чайник, который пыхтит, шипит, фыркает, как живой. -- Заваривай!

            Я приготовляю чай и приглашаю Аксена. Но он спокойно и решительно отказывается.

            -- Кушайте, -- говорит он доброжелательно. -- Вы -- люди дорожние, самим, смотри, не хватит. Ты вот

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту