Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

53

Где-то вдали послышался шорох. Спугнутая кем-то пара уток вылетела поверх леса и, начиная успокаиваться, беспечно спускалась на реку... но тут, поровнявшись с нашим притаившимся огоньком, вдруг шарахнулась в сторону, и долго стоял, замирая вдали, над рекой тревожный свист испуганных крыльев.

            Я задремал и проснулся. Кто-то шел из лесу, неся что-то грузное на спине. Большой, мрачного вида мужик подошел к нашему огню, кинул сети, заметив нас, подошел к мальчикам, постоял в недоумелой позе, широко расставив ноги, и, как будто этого было совершенно достаточно для его любознательности, отошел и уже больше не обращал на нас ни малейшего внимания. Он подкинул в огонь валежнику, посидел около него, то поворачиваясь к пламени мокрой от сетей спиной, с которой тогда начинал валить пар, точно из трубы, то протягивая к огню ноги и руки. Потом он подошел к лодке и, без церемонии взяв Аксена за ноги, повернул его, точно мертвую колоду.

            -- Ты, Парфен?-- спросил тот, пробуждаясь.

            -- Я.

            Аксен переменил положение таким образом, что они лежали теперь головами друг к другу; огонь одинаково освещал мужиков, лодка одинаково прикрывала от ветра. Пришедший буркнул что-то Аксену кратко и угрюмо; Аксен завозился и под лодкой начался разговор; я слышал только отдельные слова: "из городу... в губернском правлении... бумага...". Потом мрачный мужик смолк, повернулся лицом к небу, причем его лохматая борода как будто загорелась сразу, освещенная костром, и, казалось, заснул. Более экспансивный Аксен сокрушенно вздохнул, подсел на корточках к огню и, кинув на меня косой взгляд, тихо спросил:

            -- Володимер,-- мудрено по батюшке-то... Спишь ты?

            -- Не сплю.

            -- Почто не спишь, аль заботушка?

            -- Да ведь и ты вот не спишь: тоже, значит, забота?

            -- Забота и есть... судимся мы.

            -- Не опять ли о бортях?

            -- Нет! Дело-то наше теперь побольше бортей будет. Теперича, ежели нам не выстоять, так тут уж весь наш хрещеной мир порушится.

            -- Как так?..

            -- Да вот так. Все Казимирушка... Ты, говоришь, сам нижегородской?

            -- Да.

            -- В коем месте проживаешь?

            Я сказал свой адрес.

            -- Так. Доведется мне в Нижний побывать, по свому по хрестьянскому делу...

            -- Заходи тогда ко мне.

            Аксен, видимо, просветлел.

            -- Нешто зайти? Может, абвоката бы нам указал... Не знаешь ли вот этакого человека?

            Он назвал одного из темных ходатаев, не имеющего даже права являться в суд.

            -- Нет, этот не годится.

            -- Пошто не годится?

            -- Да ему и в суд ходу нет.

            -- То-то, бают, нет ходу. Больно дошлый. Что ни возьмется за дело, то и выправит. Судьи, слышь, осерчали -- не берет их сила супротив такого человека,-- ну, и отказали ему, что и на глаза им не являться...

            Я засмеялся.

            -- Так как же ему за ваше дело взяться, если в суд не ходить?..

            -- А он, стало быть, только сам не идет; а человека может поставить на самую, значит, линию... это ничего!

            -- Пустяки это, Аксен Ефимыч!

            -- Пустяки-и? -- и мужик растерянно повернулся от огня.

            -- Вам надо настоящего, хорошего человека.

            Аксен

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту