Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

54

нахмурился,

            -- Чего лучше хорошего-те. Да вишь, я тебе скажу,-- чужая-те душа больно потемна, не влезешь в ее. Бес-от силен, горами качает, вот какая штука. Больно и от хороших-те людей нашему брату достается... Вон сказывал я тебе про Семена Миколаевича... Уж вот хороший человек... Медалей сколько... с царем говорил... А сам, вишь, великого-те государя омманывает... А иной раз от проходящего-те шатающего человека такое слово услышишь...

            Он помолчал и потом сказал вкрадчиво:

            -- Послушай, Володимер, что я скажу... Был у нас в городу, в Семенове человек один; так себе человечина, не из больших, маленькой, а разум имел... Говорил он нам в тую пору: "Вот что, говорит, старички. Дело мое сторона, -- а только послушайтесь вы моего совету: землю станут вам отдавать -- примайте, земля пойдет от великого государя; а удовольствия своего объявлять никак не могите... А то наплачетесь". Нам бы, -- видишь ты, какая вещь,-- того человека послушаться, а мы ни к чему... уши и развесили. Как вычитали нам решенье: отдать землю, да по урочищам, да по межам обошли, мы и обрадовались.-- Довольны, что ль, старики?-- "Вполне, говорим, довольны! Можно сытым быть, есть из чего и податями платиться". А тут еще, видишь ты, мужик один с Казимирушкой разболтался, праздничное дело...-- Что, мол,-- Казимирушка говорит,-- во много ль вы, мужики, теперича, тот лес цените?-- Мужику бы, конечно, помолчать -- не всяко ведь слово на пользу сказывается, а он, слышь, с дуру-те, как с дубу, и брякни: "Этому мы теперича лесу, говорит, и вовсе цены не полагаем. Прямо считай во сто тыщ!" Видишь ты: единым словом опять весь мир в яму-те и убухал!

            -- Полноте, Аксен Ефимыч!

            -- Да уж так, не ко времю сказал! Всяко, брат, слово, и дурное, и хорошее, оно ко времю свою силу имеет. Обмолвился мужичишко глупым словом, а Казимирушка на лету его и подхвати...

            Я уставал слушать... История принимала совершенно фантастические, почти волшебные формы, в которых играли роль какие-то "слова не ко времю" и такие же подписи. Казимирушка играл тоже какую-то фантастическую роль, и меня удивляла смесь чрезвычайного благодушия и сдержанного негодования, с которым Аксен отзывался о лесничем... Мне казалось, что это -- отношение враждебных отрядов на аванпостах, благодушно разговаривающих в промежутках сражений: лично приятные собеседники, но они готовы вступить в смертный бой при первом сигнале...

            -- Ты, мол, Казимир Казимирович, кому служишь,-- слышу я голос Аксена сквозь дремоту...-- Ты, я ему говорю, служишь своему начальству... Так ли? -- Верно, говорит...-- А ты, я говорю, должен служить большому хозяину... А большой-те хозяин кто?..-- Большой хозяин -- казна, говорит...-- Казна-а? Нет, не казна... Большой-те хозяин -- великий государь, вот кто... Так неужто, по-твоему, великий государь это дозволяет?.. Ежели, например, пчелу не дозволяет зорить, так можно ли этому быть, чтобы весь мир порушить? Теперича в казенной нам лес ходу нету... так?

            Я молчал, но мрачный мужик, которого я считал спавшим, буркнул со своего места мрачным басом:

            -- Само собой...

            -- И в мужицкой тоже не пускают... Куда податься миру-те? А мир от лесу только

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту