Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

а  земли столько, что если  лечь такому  огромному человеку  поперек полосы, то  ноги  уже  окажутся на чужой земле. Говорил  мало, смеялся  редко.  У него  была старая дедовская библия, которую он любил читать, и часто думал что-то  про себя стыдливо и печально. Никогда его в Лозищах умным не считали, и парни нередко издевались над  ним, может быть,  потому,  что он, несмотря на  свою необычайную силу, драться не любил.

        Был у него задушевный приятель, Иван Лозинский-Дыма, человек уже совсем другого рода:  небольшого роста, не  сильный,  но  веселый,  разговорчивый и острый. Дыма был сухощав, говорлив, подвижен, волосы у него торчали щетиной, глаза бегали и блестели, язык имел  быстрый, находчивый,  усы носил длинные, по-казачьи --  книзу. Никто его дураком не  считал,  и  он никому  не  давал спуску. Но  если кого  заденет своим  колючим  словом, то  уже, бывало,  все старается держаться  поближе к  Матвею, потому что на руку  был не силен и в драке ни с кем устоять не мог:

        Когда узнали в Лозищах,  что и эти двое  собрались в Америку, то как-то всем это стало неприятно.

        --  Да где же  тебе, Матвей,  -- говорили  приятели,  --  в  такую даль забираться? Ты глуп, а Иван слаб. Да вас там в Америке гуси затопчут.

        Но Матвей отвечал:

        -- Будь, что бог даст. А я от сестры да от Дымы не отстану.

        Так  и  поехали втроем в дальнюю дорогу... Не стоит описывать,  как они переехали через границу  и проехали через  немецкую землю; все это не так уж трудно. К тому же, в Пруссии немало встречалось и своих людей, которые могли указать, как и что надо делать дорогой.

        Довольно будет  сказать, что приехали  они в  Гамбург  и,  взявши  свои пожитки, отправились, не долго думая, к реке, на пристань, чтобы там узнать, когда следует ехать дальше.

        А  Гамбург немецкий  город, стоит на большой  реке, не  очень далеко от моря, и оттуда ходят корабли во все стороны. Вот видят наши лозищане в одном месте, на берегу, народу видимо-невидимо,  бегут со всех сторон, торопятся и толкаются так, как будто  человек -- какое-нибудь бревно на проезжей дороге. А с  берега, от  пристани два пароходика все  возят народ на корабль, потому что корабли, которые ходят по океану,  стоят на  середине  поодаль, на самом глубоком месте. Видят лозищане, что один корабль дымится, а к нему то и дело пристают  пароходы. Выкинут  в него  народ,  сундуки, узлы  и чемоданы --  и тотчас же опять к пристани, и опять нагружаются, и везут снова.

        Вот Иван Дыма, рассмотревши все хорошенько, догадался первый.

        -- А знаете, -- говорит, -- что я вам скажу: это, должно быть,  корабль в Америку, потому что  очень велик. Вот мы и  попали как раз. Давай, Матвей, пробираться вперед.

        Поставили они женщину с билетом впереди  и пошли проталкивать ее  между народом. Дошли  до  самого края пристани, а там  уж, видно, последнюю партию принимают. Боже  мой, что  только  творилось на этой  пристани: и  плачут, и кричат, и смеются, и обнимаются, и ругаются, и машут платками. И редкое лицо не  взволновано, и на редких  глазах  не сверкают прощальные слезы... И  все кругом -- чужой язык  звучит,  незнакомая речь  хлещет  в уши, непонятная  и дикая, как волна, что брызжет

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту