Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

5

пеной под  ногами. Закружились у наших лозищан головы, забились  сердца, глаза так  и впились  вперед, чтобы как-нибудь  не отстать от других, чтобы как-нибудь их не оставили в этой старой Европе, где они родились и прожили полжизни...

        Матвею Лозинскому нетрудно было пробить всем дорогу, и через две минуты Лозинская стояла уже со своим сундуком у самого  мостика  и  в руках держала билет.  А  пароходик уже свистнул  два  раза жалобно и тонко,  и черный  дым пыхнул  из его  трубы в сырой воздух,  -- видно, что сейчас уходить хочет, а пока  лозищане  оглядывались,  --  раздался  и  третий  свисток,  и    что-то заклокотало  под ногами  так  сильно,  что  наши даже вздрогнули и  невольно подались назад. А в это время какой-то огромный немец, с выпученными глазами и  весь в  поту,  суетившийся  всех  больше на  пристани,  увидел Лозинскую, выхватил  у  нее билет,  посмотрел,  сунул ей в  руку, и не успели  лозищане оглянуться, как  уже и женщина, и ее небольшой узел очутились на пароходике. А  в это время два других матроса сразу  двинули мостки, сшибли с  ног Дыму, отодвинули  Матвея и выволокли мостки на  пристань. Кинулись наши лозищане к высокому немцу.

        -- А побойся ты бога, человече! -- закричал ему Дыма. -- Да это же наша родная сестра, мы хотим ехать вместе.

        Дыма, конечно, схитрил, называя  себя родным братом Лозинской, да какая уж  там к чорту хитрость,  когда немец ни слова не понимает. А тут пароходик отваливает,  а  с парохода  Катерина  так  разливается, что  даже  изо  всех немецких голосов ее голос  слышен.  Завернули лозищане  полы, вытащили,  что было денег, положили на руки, и пошел  Матвей опять локтями  работать. Стали опять впереди, откуда еще можно было вскочить на пароход, и показывают немцу деньги, чтобы  он не думал, что они  намерены втроем ехать по одному бабьему билету. Дыма так даже отобрал небольшую  монетку и тихонько сунул ее в  руку немцу. Сунул  и  сам  же  зажал  ему  руку,  чтобы  монета  не вывалилась, и показывает ему на пароходик и на женщину,  которая  в это  время  уже начала терять голос от испуга и плача...

        Ничего не вышло! Немец, положим,  монету не бросил и даже сказал что-то довольно приветливо,  но когда наши друзья отступили  на шаг, чтобы  получше разбежаться и  вскочить  на пароходик,  немец  мигнул  двум матросам, а  те, видно, были люди привычные: сразу так принялись за обоих лозищан, что нечего было думать о скачке.

        -- Матвей, Матвей, -- закричал было Дыма, --  а ну-ка, попробуй с  ними по-своему. Как раз  теперь это и нужно!  -- Но  в это время  оба отлетели, и Дыма упал, задравши ноги кверху.

        Когда  он поднялся,  --  пароходик уже  скользил,  поворачиваясь, вдоль пристани.  Показались  кожухи, заворочались колеса, обдавая пристань мутными брызгами,  хвост дыма  задел  по  лицам  густо  столпившуюся  публику, потом мелькнуло заплаканное лицо испуганной Лозинской, и еще через минуту -- между пристанью и  пароходом  залегла  бурливая и  мутная полоса  воды  в  две-три сажени.  Колеса ударили дружнее, и полоса растянулась  в  десять -- двадцать сажен, --  а пароходик стал уменьшаться, убегая среди мглистого воздуха, под мутным небом, по мутной реке...

        Лозищане глядели,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту