Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

28

узнать коридоры и переходы в большом доме. Переезд из столицы в Добруджу, опьяняющий успех пропаганды и непонятная ее остановка... Потом -- деревенская темнота, деревенская стихийность. Лука, который становится его приятелем, но по непонятным причинам не пишется в клуб... а сегодня на минуту стоял перед ним смертельным врагом. Широта и раздолье степей, по которым рассеяны величавые памятники человеческой глупости, и ночь в лесных балканах, может быть, первая в жизни, проводимая таким образом.

            Смутный звук, точно дальний призыв или стон, пробегает в чутком воздухе... Ночь от него вздрагивает, и эта дрожь замирает в ущельях. Потом другой, третий...

            -- Че аста (что такое)? -- спрашивает Катриан почти с испугом.

            -- У ченобии {Киновия, монастырь.}, -- отвечает ему Лука, -- к вечерне вдарили.

            -- Значит, "Слава" близко? -- спрашиваю я.

            -- "Слава" близко, а монастырь далеко. Это вот тут дялами (ущельями) доносить...

            Действительно, мы оставляем за собой устье ущелья, и звон смолкает... Опять тихо. Навстречу из-за деревьев поднимается бледный серп луны, свеженький, точно сейчас обмытый дождями и росами. Он то пробегает, будто играя, за сеткой зелени, то скрывается, падая за какую-нибудь вершину, то опять появляется, торопливо карабкаясь по веткам. И вдруг смело пускается плыть по чистому небу... Катриан следит за этими его проделками и поворачивается ко мне. Лицо его здесь, на открытой горной площадке, видно мне довольно ясно. В нем недоумение и вопрос, очевидно, выходящий из обычного круга его мыслей.

            -- Господин Володя, -- говорит он медленно, -- что я хочу у вас спрашивать?

            -- Пожалуйста, домну Катриан...

            Он продолжает следить за луной, как будто отыскивая на ней какую-то свою заблудившуюся мысль, и потом в забывчивости, говорит по-румынски:

            -- Vezi asta luna... Посмотрите на этого луна. Был круглый... потом не было. Теперь маленький...

            -- Совершенно верно, что же?

            -- Я хочу знать: это все один месяц? Или все новый?

            -- Домну Катриан, -- говорю я с невольным удивлением, -- разве в школе вам этого не объясняли?

            -- Я учился мало, -- печально говорит он.

            Я кратко объясняю фазы луны человеку, который понял сложные вопросы прибавочной стоимости и ее распределения, но еще в первый раз задумался о том, что каждую ночь глядит на землю вечною заманчивой тайной. Катриан внимательно слушает. Лука едва ли интересуется моими объяснениями. Он знает это небо и эту луну по-своему... Когда я кончаю, он тоже смотрит кверху и говорит:

            -- А будет дощь. Завтра у полдни...

            -- Почему? -- спрашиваю я. -- Небо чистое.

            -- Оно чистое. А зори невеселые...

            Действительно, вверху протянулся почти незаметный тонкий туман. Зори -- это, на языке Луки, звезды. Они видны ясно, но, точно светящиеся паучки, протянули в тумане огненные лапки...

         

      XI

      Ночной сход в "Русской Славе"

           

            Каруца плавно катится по отлогому склону, как будто падая в темноту широкой долины. И по мере того, как она падает, на противоположной стороне неба ширится и растет огромная гора, точно мглистая туча, занявшая половину горизонта. Она

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту