Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

34

завернув рукав и наклонив большую кудрявую голову, вывел свою подпись.

            -- И мене пиши, -- выступил из толпы другой, тоже в пиджаке и с слегка подстриженной бородой.

            -- И мене, когда так...

            -- И мене...

            -- И мене пишите!

            Тот, кто вошел бы сюда в эту минуту, мог бы подумать, что здесь спокойно и просто делается обычное дело. От прилавка, держа в руке стакан с вином, смотрел на Катриана Лука своими глубокими черными глазами, не выдававшими ворочавшихся в его голове мыслей. Мне казалось, впрочем, что он доволен успехом приятеля.

            -- Basta! -- сказал Катриан, захлопывая в бумажнике две или три подписанные петиции.

            Когда Лука подал лошадей, луна светила уже с самого зенита. По площади расходились липоване, тихо разговаривали и скрывались в тени домов. Под осокорями было пусто: телеги разъехались и теперь, вероятно, поскрипывали плохо смазанными колесами по темным лесным дорогам в ущельях "балкана".

            Уехал и плакавший мальчик. Я представлял себе, что его тятька, вероятно, храпит на возу, а он держит вожжи и всматривается в темноту круглыми, робкими, внимательными глазами.

            Когда мы опять выехали за околицу, направляясь по дороге в монастырь, на сельской колокольне ударило полночь. Задумчивый, медлительный звон разносился над долиной, заглядывал в сонные ущелья, умирал, оживал вновь и бродил над лесом, и искал чего-то, и о чем-то спрашивал, закрадываясь в глубокие тайники уставшей души.

            И от всего окружающего веяло опять печальным юмором и насмешливой грустью нашей родины...

            Через час мы стучали в запертые ворота старообрядческого монастыря, погруженного в глубокий сон за крепкими каменными стенами... Эхо отдавалось в темном лесу, и мне казалось, что какие-то чары перенесли нас в седую глубину прошедших времен.

            Катриан, наклонившись ко мне, говорил своим наивно-удивленным голосом:

            -- Ах, господин Володя. Для чего народ такой глупый?.. Таскал гора на ровном месте. Строил монастыря, чтобы другие жили без труда. Ах, боже мой... Для чего это...

            . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

            Когда, года через два, я опять приехал в Добруджу, Катриан все еще продолжал стучаться у дверей деревенского правосознания и читал изредка свои конференции для ремесленников города Тульчи.

            Луки не было на свете. Погиб он бессмысленно, глупо, стихийно из-за той самой девушки, которую ударил кнутом.

            Но это уже другая история, о которой когда-нибудь после.

           

            1909

         

      ПРИМЕЧАНИЯ

           

            Очерк впервые опубликован в 1909 году в двенадцатой книге журнала "Русское богатство", однако первые черновые наброски его были сделаны писателем еще в 1897 году. Очерк этот связан с неоднократными (в 1893, 1897, 1903, 1904, 1907 гг.) поездками Короленко в Румынию. В лице доктора Александра Петровича выведен брат жены писателя, врач В. С. Ивановский, живший как эмигрант в Добрудже под именем Петра Александрова и пользовавшийся там большой известностью.

Царан (рум.) -- крестьянин.

Furioso (ит.) -- бурно (музыкальный термин).

Берлинский трактат -- был подписан в 1878 году после русско-турецкой войны

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту