Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

6

разинувши рты, как он пристал  к одному  кораблю, как что-то протянулось с него на корабль, точно тонкая жердочка, по которой, как муравьи, поползли люди  и вещи. А там и  самый корабль дохнул  черным дымом, загудел глубоким и гулким голосом,  как огромный  бугай в стаде  коров, -- и тихо  двинулся  по  реке,  между  мелкими судами, стоявшими по  сторонам или быстро уступавшими дорогу.

        Лозищане чуть не заплакали, провожая глазами эту громаду, увезшую у них из-под носа бедную женщину в далекую Америку.

        Народ стал расходиться,  а высокий немец снял свою круглую шляпу, вытер платком потное  лицо, подошел к лозищанам и  ухмыльнулся, протягивая  Матвею Дышлу свою лапу.  Человек, очевидно, был не из злопамятных; как  не стало на пристани  толкотни и  давки,  он  оставил  свои  манеры  и,  видно,  захотел поблагодарить лозищан за подарок.

        --  Вот  видишь, -- говорит ему  Дыма. --  Теперь  вот  кланяешься, как добрый,  а сам подумай,  что  ты с нами наделал:  родная сестра уехала одна. Поди ты к чорту! -- Он плюнул и сердито отвернулся от немца.

        А в это время корабль уже выбрался далеко, подымил еще, все меньше, все дальше,  а там  не  то, что Лозинскую,  и его уже трудно стало различать меж другими судами, да еще в тумане. Защекотало что-то у обоих в горле.

        -- Собака ты, собака! -- говорит немцу Матвей Дышло.

        -- Да! говори ты ему, когда он не понимает, --  с досадой перебил Дыма. -- Вот  если бы ты  его в свое время двинул в ухо, как  я  тебе говорил, то, может, так или иначе, мы бы теперь были на пароходе. А уж оттуда все равно в воду бы не бросили! Тем более, у нас сестра с билетом!

        - Кто знает, -- ответил Матвей, почесывая в затылке.

        - Правду тебе сказать,  -- хоть оно двинуть человека в ухо и недолго, а только не видал я в своей жизни, чтобы от этого выходило что-нибудь хорошее. Что-нибудь  и  мы тут не  так  сделали, верь моему слову. Твое было  дело -- догадаться, потому что ты считаешься умным человеком.

        Как это  бывает часто, приятели старались свалить  вину  друг на друга. Дыма говорит:  надо было  помочь кулаком, Матвей  винит голову Дымы. А немец стоит и дружелюбно кивает обоим...

        Потом немец вынул монету, которую  ему  Дыма сунул в руку, и показывает лозищанам.  Видно,  что у этого  человека все-таки была совесть; не  захотел напрасно денег взять, щелкнул себя пальцем по галстуку и говорит: "Шнапс", а сам  рукой  на кабачок показал. "Шнапс",  это  на всех  языках  понятно, что значит. Дыма посмотрел на Матвея, Матвей посмотрел на Дыму и говорит:

        -- А  что ж  теперь  делать.  Конечно,  надо  итти. Пешком  по воде  не побежишь, а  от  этого немецкого  чорта  все-таки,  может,  хоть  что-нибудь доберемся...

        Пошли. А в кабаке стоит старый человек, с седыми, как щетина, волосами, да и лицо тоже все в щетине. Видно сразу: как  ни бреется, а борода все-таки из-под кожи лезет, как отава после хорошего дождя. Как увидели наши приятели такого  шероховатого  человека  посреди    гладких  и  аккуратных  немцев,  и показалось им в нем что-то знакомое. Дыма говорит тихонько:

        -- Это, должно быть, минский или могилевский, а то из Пущи.

        Так  и  вышло.  Поговоривши  с немцем, кабатчик принес

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту