Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

четыре кружки  с пивом (четвертую для себя) и стал  разговаривать. Обругал лозищан дураками и объяснил, что они сами виноваты.

        -- Надо  было зайти за угол, где над дверью  написано: "Billetenkasse". Billeten --  это  и дураку понятно, что значит  билет, a Kasse  так  касса и есть. А вы лезете, как стадо в городьбу, не умея отворить калитки.

        Матвей опустил голову и  подумал про себя: "Правду говорит -- без языка человек, как слепой или малый  ребенок". А  Дыма, хоть, может быть, думал то же самое, но так как был человек с амбицией, то стукнул  кружкой по столу  и говорит:

        -- Долго  ли ты  будешь ругаться, старый! Лучше принеси еще по кружке и скажи, как нам теперь быть.

        Всем это понравилось, - увидели, что человек с самолюбием и находчивый. Немец  потрепал  Дыму  по  плечу, а хозяин  принес  опять  четыре  кружки на подносе.

        -- Ну, как же нам ее догонять? -- спрашивает Дыма.

        -- Беги за ней, может, догонишь, -- ответил кабатчик. -- Ты думаешь, на море, как  в  поле на  телеге. Теперь,  -- говорит,  -- вам надо  ждать  еще неделю,  когда  пойдет  другой  эмигрантский  корабль,  а  если  хотите,  то заплатите  подороже:  скоро    идет  большой  пароход,  и  в  третьем  классе отправляется  немало  народу  из  Швеции и  Дании  наниматься  в  Америке  в прислуги.  Потому  что,  говорят,  американцы  народ  свободный и гордый,  и прислуги  из  них  найти    трудно.  Молодые  датчанки  и  шведки  в  год-два зарабатывают там хорошее приданое.

        -- Пожалуй, дорого, -- сказал Дыма, но Матвей возразил:

        -- Побойся ты бога!  Ведь женщину нельзя заставлять ждать целую неделю. Ведь  она там  изойдет слезами.  -- Матвею представлялось, что в Америке, на пристани, вот так же, как в селе у перевоза, сестра будет сидеть на берегу с узелочком, смотреть на море и плакать...

        Переночевали у земляка, на утро он  сдал лозищан  молодому  шведу,  тот свел их на пристань, купил  билеты, посадил на пароход, и в  полдень поплыли наши Лозинские -- Дыма и Дышло -- догонять Лозинскую Оглоблю...

          III

        Проходит день, проходит другой.  Солнце садится в море с одной стороны, на утро подымается  из моря с  другой. Плещет волна, ходят туманные  облака, летают за кораблем чайки,  садятся на  мачты, потом  как будто отрываются от них  ветром  и, колыхаясь с  боку на бок, как клочки белой  бумаги, отстают, отстают и исчезают назади, улетая обратно, к европейской земле, которую наши лозищане покинули навеки. Матвей Лозинский  провожает их глазами и вздыхает. Вот,  думает он: и чайка  боится лететь дальше,  а  мы полетели.  И рисуется перед  ним  сосновый  лес,  под лесом речка с бледною лозой, над  речкой  -- бедные  соломенные хаты.  И кажется, -- вернулся  бы  назад к прежней  беде, родной и знакомой.

        А море  глухо бьет  в борты  корабля, и волны,  как горы, подымаются  и падают  с  рокотом,  с  плеском, с  глухим  стоном, как будто  кто  грозит и жалуется вместе. Корабль клонит-клонит, вот, кажется, совсем перевернется, а там опять начнет подниматься с кряхтением и скрипом. Гнутся и скрипят мачты, сухо свистит ветер в снастях, а корабль все идет и идет; над кораблем светит солнце,  над кораблем стоит темная ночь, над  кораблем

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту