Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

3

свет  на  окружающие предметы. Девочка стоит у двери. Войти или не войти? Она  тихонько  отходит. Но луч света, падающий тонкой нитью на мраморный пол, светил для  нее  лучом небесной надежды. Она вернулась,  почти  не  зная,  что  делает,  ухватилась руками за половинки притворенной двери и... вошла.

        Мой брат зачем-то вернулся в комнату, и  я  едва  успел  выйти  до  его прихода. Я остановился и ждал. Возьмет книгу? И я не узнаю сейчас, что будет дальше. Что сделает этот суровый человек с  бедной  девочкой,  которая  идет вымаливать у него капли отцовской любви.  Оттолкнет?  Нет,  не  может  быть. Сердце у меня билось болезненно и сильно. Да, не может быть.  Нет  на  свете таких жестоких людей. Наконец, ведь это  же  зависит  от  автора,  и  он  не решится оттолкнуть бедную девочку опять в одиночество этой жуткой и страшной ночи... Я чувствовал  страшную  потребность,  чтобы  она  встретила  наконец любовь и ласку. Было бы так хорошо... А если?

        Брат выбежал в шапке, и вскоре вся его компания прошла  по  двору.  Они шли куда-то, вероятно надолго. Я кинулся опять в комнату и схватил книгу.

        "... Ее отец сидел за столом в углублении кабинета и приводил в порядок бумаги... Пронзительный ветер завывал вокруг дома...  Но  ничего  не  слыхал мистер Домби. Он сидел, погруженный в свою думу, и дума  эта  была  тяжелее, чем легкая поступь  робкой  девушки.  Однако  лицо  его  обратилось  на  нее, суровое, мрачное лицо, которому догорающая  лампа  сообщила  какой-то  дикий отпечаток. Угрюмый взгляд его принял вопросительное выражение.

        - Папа! Папа! Поговори со мной...

        Он вздрогнул и быстро вскочил со стула.

        - Что тебе надо? Зачем ты  пришла  сюда?..  Флоренса  видела,  он  знал зачем. Яркими буквами пламенела его мысль на диком  лице...  Жгучею  стрелой

впилась  она  в отверженную грудь и вырвала  из  нес  протяжный  замирающий

крик  страшного отчаяния.

        Да припомнит это мистер Домби в грядущие годы! Крик его дочери  исчез  и замер в воздухе, но не  исчезнет  и  не  замрет  в  тайниках  его  души.  Да припомнит это мистер Домби в грядущие годы!.."

        Я стоял с книгой в руках, ошеломленный и потрясенный и этим замирающим криком девушки, и вспышкой гнева, и  отчаяния  самого  автора...  Зачем  же, зачем он написал это?.. Такое ужасное и такое жестокое. Ведь он мог написать иначе... Но нет. Я почувствовал, что он не мог, что было именно  так,  и  он только видит этот ужас и сам так же потрясен, как и я... И вот к замирающему крику бедной одинокой девочки  присоединяется  отчаяние,  боль  и  гнев  его собственного сердца...

        И я повторял за ним, с ненавистью и  жаждой  мщения:  да,  да,  да!  Он припомнит, непременно, непременно припомнит это в грядущие годы...

        Эта картина сразу осветила для меня, точно молния, все обрывки, так безразлично мелькавшие при поверхностном чтении.  Я  с грустью  вспомнил,  что  пропустил  столько  времени...    Теперь    я    решил использовать остальное: я жадно читал еще часа  два,  уже  не  отрываясь  до прихода брата... Познакомился с милой Полли,  кормилицей,  ласкавшей  бедную Флоренсу, с больным мальчиком, спрашивавшим на берегу, о чем говорит море, с его ранней больной детской

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту