Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

мудростью... И даже влюбленный Тутс показался мне уже не таким болваном... Чувствуя, что скоро вернется брат, я нервно  глотал страницу за страницей, знакомясь ближе с друзьями и врагами Флоренсы... И на заднем фоне все время стояла фигура мистера Домби, уже значительная  потому, что обреченная ужасному наказанию. Завтра на дороге я прочту о том,  как  он наконец "вспомнит в грядущие годы"... Вспомнит, но, конечно, будет поздно... Так и надо!..

        Брат ночью дочитывал роман, и я слышал опять, как он то хохотал,  то  в порыве гнева ударял по столу кулаком...

                                                                  <> 3 <>

        Наутро он мне сказал:

        - На вот снеси. Да смотри у меня: недолго.

        - Слушай, -  решился я спросить, -  над чем ты так смеялся вчера?..

        - Ты еще глуп и все равно не поймешь... Ты не знаешь, что такое юмор... Впрочем, прочти вот тут... Мистер Тутс объясняется с Флоренсой и то  и  дело погружается в кладезь молчания...

        И он опять захохотал заразительно и звонко.

        - Ну, иди. Я знаю: ты читаешь на улицах,  и  евреи  называют  тебя  уже мешигинер! {Мешигинер - сумасшедший} Притом же тебе еще рано читать романы. Только все-таки смотри  не ходи долго. Через полчаса быть здесь! Смотри, я записываю время...

        Брат был для меня большой авторитет, но все же я знал  твердо,  что  не вернусь ни через полчаса, ни через час. Я не предвидел только, что в первый раз в жизни устрою нечто вроде публичного скандала...

        Привычным шагом, но медленнее обыкновенного, от правился я вдоль улицы, весь погруженный в чтение, но тем  не  менее  искусно  лавируя  по  привычке среди встречных. Я останавливался на углах, садился на скамейки,  где  они были у ворот, машинально поднимался и опять брел дальше, уткнувшись в книгу. Мне уже трудно  было  по-прежнему  следить  только  за  действием  по  одной ниточке, не оглядываясь по сторонам и не останавливаясь  на  второстепенных лицах. Все стало необыкновенно интересно, каждое лицо зажило  своею  жизнью, каждое движение, слово, жест врезывались в память. Я  невольно  захохотал, когда мудрый капитан Бенсби, при посещении его  корабля  изящной  Флоренсой, спрашивает у капитан Тудля: "Товарищ, чего  хотела  бы  хлебнуть  эта  дама; Потом  разыскал  объяснение  влюбленного  Тутса,  выпаливающего    залпом: "Здравствуйте, мисс Домби, здравствуйте. Как ваше здоровье, мисс Домби?  Я здоров, слава богу, мисс Домби, а как ваше здоровье?.."

        После этого, как известно, юный джентльмен сделал веселую гримасу, но, находя, что радоваться нечему, испустил  глубокий  вздох,  а  рассудив,  что печалиться не следовало, сделал опять веселую гримасу и наконец опустился  в кладезь молчания, на самое дно...

        Я, как и брат, расхохотался над бедным Тутсом, обратив на себя внимание прохожих. Оказалось, что провидение,  руководству  которого  я  вручал  свои беспечные шаги на довольно людных улицах, привело меня почти  к  концу  пути.  Впереди  виднелась  Киевская  улица,  где  была библиотека. А я в увлечении отдельными сценами еще далеко не  дошел  до  тех "грядущих годов", когда мистер Домби  должен  вспомнить  свою  жестокость  к дочери...

        Вероятно, еще и теперь недалеко от Киевской улицы,  в  Житомире,  стоит

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту