Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

5

церковь св. Пантелеймона (кажется, так). В то время между каким-то  выступом этой церкви и соседним домом было углубление вроде ниши. Увидя этот затишный уголок, я зашел туда, прислонился к стене и  ...  время  побежало  над  моей головой... Я не замечал уже ни уличного грохота, ни тихого полета минут. Как зачарованный, я глотал сцену за сценой, без надежды дочитать сплошь до конца и не в  силах  оторваться.  В  церкви  ударили  к  вечерне.  Прохожие  порой останавливались и с удивлением смотрели на меня в моем убежище... Их  фигуры досадливыми  неопределенными  пятнами  рисовались  в  поле    моего    зрения, напоминая об улице. Молодые евреи -  народ  живой,  юркий  и  насмешливый  - кидали  иронические  замечания  и  о  чем-то  назойливо    спрашивали.    Одни проходили, другие останавливались... Кучка росла.

        Один раз я  вздрогнул.  Мне  показалось,  что  прошел  брат  торопливой походкой и размахивая тросточкой... "Не может  быть", -    утешил  я  себя,  но все-таки стал быстрее перелистывать  страницы...  Вторая  женитьба  мистера Домби... Гордая Эдифь... Она любит Флоренсу и презирает мистера Домби.  Вот, вот, сейчас начнется... Да вспомнит мистер Домби...

        Но тут мое очарование было неожиданно прервано: брат, успевший  сходить в библиотеку и возвращавшийся оттуда в недоумении, не  найдя  меня,  обратил внимание на кучку еврейской молодежи, столпившейся около моего убежища. Еще не зная предмета их любопытства, он протолкался сквозь них и... Брат был вспыльчив и считал нарушенными свои привилегии. Поэтому он только вошел в мой приют и схватил книгу. Инстинктивно я старался  удержать  ее,  не выпуская из рук и не отрывая глаз. Зрители  шумно  ликовали,  оглашая  улицу хохотом и криками...

        - Дурак! Сейчас закроют библиотеку, -  крикнул брат и,  выдернув  книгу, побежал по улице. Я в смущении и со стыдом последовал за ним,  еще  весь  во власти прочитанного, провожаемый гурьбой еврейских мальчишек.  На  последних, торопливо  переброшенных  страницах  передо  мной  мелькнула  идиллическая картина: Флоренса замужем. У нее мальчик и девочка, и какой-то седой  старик гуляет с детьми и смотрит на внучку с нежностью и печалью...

        - Неужели... они помирились? - спросил я у брата, которого встретил  на обратном пути из библиотеки, довольного, что еще успел взять новый роман  и, значит, не остался без чтения в праздничный день. Он  был  отходчив  и  уже только смеялся надо мной.

        - Теперь ты уже окончательно мешигинер... Приобрел прочную  известность... Ты спрашиваешь: простила ли Флоренса?  Да,  да...  Простила.  У  Диккенса всегда кончается торжеством добродетели и примирением.

        Диккенс... Детство неблагодарно: я не  смотрел  фамилию  авторов  книг, которые    доставляли    мне    удовольствие,      но      эта      фамилия,      такая серебристо-звонкая и приятная, сразу запала мне в память...

        Так вот, как я  впервые, -    можно  сказать  на  ходу  -  познакомился  с Диккенсом...

        23 января 1912 г.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту