Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

4

Вас били евреи..

        -- Нет, не евреи.

        Господа Мищук и Красовский посильнее .Шаховского. И, однако,  стоило им только повернуть испытующий взгляд к двухэтажному дому, на который указывала молва Лукьяновки, и они потерпели полное крушение. Опасно было сомневаться в невинности врачей и профессоров,  посещавших Чеберякову...  Когда я был  в суде, я видел г-на Красовского уже  в  штатском платье  и в очень щекотливом положении  господа  обвинители настойчиво,  упорно  и не  особенно  тонко старались внушить присяжным,  что он не просто бывший полицейский, а мрачный злодей, отравивший при помощи пирожного детей Чеберяковой...

        В  ритуальном  деле  можно,  очевидно,  так  свободно  обращаться  со свидетелями, ничем в сущности не опороченными.

        Зато над домом, где жила семья Чеберяковых, на глазах  у Лукьяновки как будто  реет  некое  невидимое  патриотическое  знамя...  в  суде  происходят приблизительно следующие интересные диалоги

        -- Скажите, свидетель, вы, не правда ли, 12 марта были заняты

        -- Да, был занят, -- отвечает свидетель, приведенный под конвоем.

        -- Вы в то время взламывали магазин Адамовича

        -- Да, взламывал...

        -- И у вас не оставалось времени для других дел..

        -- Не оставалось... был занят...

        Нельзя не  считать  чрезвычайно  своеобразным  положение,  при  котором обвинителям  приходится  защищать от судебного  внимания тяжко заподозренных лиц при помощи таких экстраординарных аргументов...

        На  Лукьяновке    тоже  чувствуется  это  заштемпелеванное  отношение  к посетителям и жильцам двухэтажного дома на Юрковской...

        Пока  мы  смотрим в щели забора,  к  нам по Половецкой подходят один за другим  новые  любопытные. Сегодня воскресенье. Приезжают из города...  Наша кучка становится все  больше. Подходят, смотрят  в щели  и  молчат.  Что-то, очевидно,  мешает  общему  простому  и  доверчивому  разговору. Я нарочно не начинаю, чтобы услышать  непосредственное мнение. Они  молчат, потому что не знают друг друга, а предмет, очевидно, считается щекотливым.

        Так шло до тех пор,  пока не подошел к нашей компании человек в длинном пальто и  котелке, полумещанского, получиновничьего типа. Это был, очевидно, человек экспансивный, подвижной и  неробкий. В  нашу  молчаливую компанию он врезался, как большой шмель в стайку мух, прошел к забору, посмотрел  в щель и, повернувшись, сказал

        -- Ну, только я прямо говорю тут жиды столько же работали, как и я.

          V

        Это  сразу  разрешило  настроение, и  дальше  мы  пошли вместе,  громко разговаривая, делясь впечатлениями и жестикулируя.

        -- Вы знали Ющинского -- спросил я у гимназиста и его спутника.

        -- А как же! Приятели были. И Женю Чеберяк, и Валю, и  Люду... Вон там, направо, -- гофманская печь, куда Бейлис будто бы потащил Андрюшу!

        -- Да, среди белого дня... -- замечает кто-то из старших... -- Что ж он думал другие дети не скажут

        -- Конечно.

        Вообще, мнение детей ярко и определенно.

        Это  было  заметно  и на  суде.  Ни  один  из  свидетелей-ребят  не дал показаний против Бейлиса. Ни  один не  повторил,  будто  Бейлис гонял  их  с мяла и поймал  Андрюшу. На суде был такой эпизод.  Какой-то  бутуз говорит

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту