Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

И воображение невольно рисует  такую  мрачную  ночь,  и  ветер,  свистящий  на Загоровщине в  голых деревьях, и темные фигуры людей, несущих таинственную ношу...

        Кто же, кто сделал это ужасное дело

        На  горку,  точно на  богомолье, идут  одни  за  другими  кучки  людей. Поднимаются  двумя  рядами  девочки  школьницы,  идут  горожане,  чиновники, торговцы,  мещане... Вот мы встречаемся с одной кучкой, громко и возбужденно обсуждающей что-то. Они спрашивают у нас дорогу к пещере.

        -- Ну, вот, господа, -- говорю я без дальних приступов, -- вы киевляне. Скажите что вы думаете об этом деле

        -- То-то, что вот... милостивый государь, -  говорит  один возбужденно. --  Не знаем,  думать.  Еще  недавно казалось  нам  одно...  теперь  выходит совершенно наоборот...

        Компания,  очевидно,  до  известной степени  черносотенная,  но  и  для добросовестной черносотенной массы истина становится все более очевидной. На одной стороне чувствуется живая, бытовая правда. Светит солнце, играют дети, режут  прутики,  ссорятся,  жалуются  друг  на  друга,  по-детски  грозят... Двухэтажное  здание  на  Верхней  Юрковской  улице  кидает  тоже  совершенно реальную  тень на  мирную  картину. Его посещают люди  вполне  определенного склада  и  профессии, близость с  которыми для  детей  всегда  опасна. Здесь изобретаются планы воровства, ночных набегов и разгромов...

        Обвинение предпочло этой реальной картине --  фантастический бульварный роман, без всякой прочной связи с бытовой обстановкой и реальной жизнью.

        -- Как вы  думаете,  --  спросил  я у своего спутника,  интеллигентного киевского жителя,-- кому следовало бы судить несчастного Бейлиса

        -- Я поручил бы судить его лукьяновцам, -- ответил он.

        Через полчаса вагон нес  нас по  улицам современного Киева, с красивыми домами,  вывесками, газетами и  электричеством. А в душе стояло ощущение XVI столетия.

        1913

          ГОСПОДА ПРИСЯЖНЫЕ ЗАСЕДАТЕЛИ

        Каждый раз, когда начинается заседание суда, повторяется неуклонно одна и та же выразительная сцена

        -- Суд идет!

        Публика подымается, входят судьи с цепями и занимают  места  за длинным столом.

        Публика опять усаживается. Но тотчас  же судебный пристав провозглашает вновь

        -- Прошу встать!

        Зал  опять  на ногах. Сидят только  коронные  судьи. Из двери налево от председателя появляется худощавый человек в черном сюртуке и светлом жилете. Он проходит  быстро,  даже с некоторой  торопливостью,  будто  опасаясь, что кто-нибудь  может опередить  его  и этим  умалить  его достоинство. Дойдя до скамьи присяжных заседателей, он делает полуоборот и останавливается в одной и той же  позе левый локоть  приподнят  на парту, стан изогнут с  некоторой грацией,  нога чуть  заложена за ногу. В  такой позе есть  статуя  какого-то великого человека.  В  правой  руке  у  худощавого господина  --  неизменный карандаш, который в этом ансамбле  напоминает  жезл полководца или подзорную трубу адмирала.

        На  полминуты худощавый господин замирает. Если  бы скульптор  или хоть фотограф в это  мгновение собирались его увековечить, он был бы, очевидно, к этому уже готов.

        Так,  в  величавой неподвижности,  он остается,  пока

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту