Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

7

если такому человеку поволноваться и вылить свою злобу в руготне, то он понемногу успокоится. На некоторых в такие моменты действует пение. Затяни что-нибудь -- он поддержит."

            В такие-то минуты из наглухо закрытых башен несутся звуки песен, и стража во дворе начинает тревожиться, стучать ружьями и кричать: "Башня, тебе говорят, замолчи!" Но заставить замолкнуть такую песню, конечно, нелегко...

            "Теперешнее моё состояние удовлетворительно, -- читаем мы ещё в одном письме "из башни", -- только в голове какой-то хаос. Хотелось бы на день, на два остаться одному самим с собою; но это невозможно. Жаль погибающую молодость! К тому, что скоро придётся умирать, отношусь не то чтобы хладнокровно, но всё-таки эта мысль не смущает меня: я не вдумываюсь в неё. Чем объяснить это -- я не знаю!"

            Автору этого письма хотелось бы остаться одному; но именно одиночество в этом положении ужасно. "Как начинает лесть что-нибудь в голову, -- пишет другой смертник, -- так я тотчас же отвлекаю себя разговорами с товарищами, лишь бы только это удалить. А то, как только почувствую, что могу заснуть, стараюсь лечь спать. Мне кажется, что если бы я... сидел один, то давным-давно покончил бы с собою".

            По мере того, как идёт время, спокойствие тоже уходит. "Жизнь приходится считать минутами, она коротка, -- пишет один из приговорённых, по-видимому проводящий последние дни в одиночестве. Сейчас пишу эту записку и боюсь, что вот-вот растворятся двери и я не докончу. Как скверно я чувствую себя в этой зловещей тишине! Чуть слышный шорох заставляет тревожно биться моё сердце... Скрипнет дверь... Но это внизу. И я снова начинаю писать. В коридоре послышались шаги, и я бегу к дверям. Нет, снова напрасная тревога, это шаги надзирателя. Страшная мёртвая тишина давит меня. Мне душно. Моя голова налита как свинцом и бессильно падает на подушку. А записку всё-таки окончить надо. О чём я хотел писать тебе? Да, о жизни! Не правда ли, смешно говорить о ней, когда тут, рядом с тобой, смерть. Да, она недалеко от меня. Я чувствую на себе её холодное дыхание, её страшный призрак неотступно стоит в моих глазах... Встанешь утром и, как ребёнок, радуешься тому, что ты ещё жив, что ещё целый день предстоит наслаждаться жизнью. Но зато ночь! Сколько она приносит мучений -- трудно передать... Ну, пора кончить: около двух часов ночи. Можно заснуть и быть спокойным: за мной уже сегодня не придут."

            "Я давно не писал вам, -- говорится в новом письме (другого лица). -- Всё фантазировал, но ничего не мог сообразить своим больным мозгом. Я в настоящее время нахожусь в полном неведении, и это страшно мучает меня. Я приговорён вот уже два месяца, и вот всё не вешают. Зачем берегут меня? Может быть, издеваются надо мной? Может быть, хотят, чтобы я мучился каждую ночь в ожидании смерти? Да, товарищ, я не нахожу слова, я не в силах передать на бумаге, как я мучаюсь ночами! Что-нибудь скорей бы!"

            Это писал тот самый человек, который вначале удивлялся, что приговор не произвёл на него впечатления, и говорил, что смерть его нисколько не пугает... Два его письма -- это два полюса в настроении смертников: вначале возбуждение и бодрость, потом возрастающий ужас перед развязкой,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту