Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

10

смеялся. Волнения не было заметно. Потом нащупал сердце, приложил нож одной рукой, а другой ударил: раз! два... Потом сказал: "Вот хорошо! Выньте". И начал хрипеть, и умер, не издав ни одного громкого стона".

            Он оставил записку: "Кончаю жизнь самоубийством. Вы меня приговорили к смерти и, быть может, думаете, что я боюсь вашего приговора, нет! Ваш приговор мне не страшен. Но я не хочу, чтобы надо мной была произведена комедия, которую вы намерены проделать со своим формализмом. Мне грозит смерть. Я знаю и принимаю это. Я не хочу ждать смерти, которую вы приведёте в исполнение. Я решил помереть раньше. Не думайте, что я такой же трус, как вы".

            Для этого мужественного человека смерть, очевидно, явилась последним актом если не прямой борьбы, то хоть полемики с врагами.

           

         

      V

      ПОСЛЕДНИЕ СВИДАНИЯ

           

            Два раза в неделю у тюремных ворот собирается толпа народу и терпеливо ждёт, пока откроются двери. Это отцы, матери, братья, сёстры, сыновья, дочери и жёны заключённых, явившиеся на свидание. Двери наконец отворяются. Их пропускают.

            Длинная, узкая и грязная комната с одним окном. Во всю длину она перегорожена двумя перегородками: внизу перегородки -- деревянные, сплошные, вверху до потолка -- из частой проволочной сетки. Меду перегородками расстояние в два аршина. На этом расстоянии арестанты и их родные переглядываются и переговариваются через две сетки... Так как говорить приходится всем вместе и общий говор заглушает слова, то через несколько минут "свидальная комната" переполняется шумом и криками. Каждый старается перекричать других и закинуть другому человеку своё слово за эти перегородки. Комната полна нестройных отчаянных выкрикиваний. Визг женских голосов, судорожно напряжённые лица и бессильный, никому не слышный плач под звон кандалов... Вот старая крестьянка. Она притащилась в город за пятьдесят вёрст и теперь судорожно вцепилась скрюченными пальцами в проволочную сетку. Она пытается несколько раз что-то выкрикнуть сыну, но её старческий голос тонет в этом нестройном грохоте, звоне и шуме. Она машет рукой и уже только смотрит старыми заплаканными глазами... А через пять-семь минут свидание прекращается. Всех выгоняют, и за проволочные решётки пускают новые партии арестантов и пришедших к ним с воли. Прежние уходят, унося с собой чувство неудовлетворённости и печали. Хотелось сказать дорогому человеку так много. Не сказал ничего. Казнены уже в России тысячи человек. Приблизительно столько же матерей, и ещё столько же отцов, и, может быть, столько же сестёр, братьев и жён смотрели через такие решётки на дорогих людей, которым грозила смерть. Если это были простые рабочие или крестьяне, то прощаться с ним, как с умирающими, приходили и другие родственники, каких только допускали. И сколько тяжёлого, незабываемого и порой непрощаемого страдания разнесут эти простые люди по предместьям городов и по дальним деревням и сёлам.

            Когда приговор уже состоялся, смертник получает привилегию: с него снимают кандалы и на свидание к нему близких родственников допускают в тюремную контору. И опять по дорогам тянутся телеги, а в них -- матери и отцы, едущие на последнее свидание. Военное правосудие

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту