Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

11

по большей части совершается стремительно, и, пока старая мать бредёт пешком или тащится на заморенной клячонке, -- дело часто бывает кончено. Тюремный привратник деловито и бесстрастно, как русский мужик вообще умеет говорить о смерти, сообщает, что сын повешен на рассвете, в то время, когда они тащились в темноте по плохим дорогам. "Недавно, рассказывает наш корреспондент, -- одна из таких матерей подошла к тюрьме и стала просить прощального свидания. Вместо разрешения из тюремной конторы ей вынесли клок волос -- всё, что ей осталось от сына. Перед виселицей сын попросил ножницы, отрезал прядь волос и передал их для матери. Последняя воля его была добросовестно исполнена".

            В прошлом году газеты сообщали о случае ещё более печальном. Приговорённый к смертной казни в Балашове Шуримов послал к отцу письмо с просьбой приехать попрощаться перед смертью. "Элементарная гуманность, -- говорит сообщивший об этом случае корреспондент, -- если о гуманности может быть речь около виселицы, -- требовала чего-либо одного: или отказа передать письмо, или разрешения этого последнего свидания. Третьего, казалось, тут быть не может... Но именно это третье, мучительное и безобразное в своей бесчеловечности, и вышло". Отец, бедный и больной старик, собрав последние гроши, отправился в Саратов, захватив с собой и младшего сына. Прежде всего, конечно, обратился в суд. Здесь ему посоветовали "навести справку" у командующего войсками. На вопрос, жив ли ещё его сын, сухо отвечали: не знаем. Старик съездил в Казань, но и тут ему "справки" не дали. Вернулся в Саратов и три-четыре дня обивал разные пороги. Ходил к прокурору, к тюремному попу, в тюремную контору. Наконец кто-то (добрая душа!) сжалился над тоской и слезами старого отца и сообщил ему, что... сын его уже повешен.

            "Этот старик, -- заключает корреспондент, -- уедет домой, в семью, в круг своих близких, знакомых, друзей... И от него, от множества таких стариков, от всех им близких -- будут требовать любви к родине, уважения к её учреждениям, патриотических чувств..."

            Конечно...

            Однако вернёмся к нашему "бытовому материалу".

            Контора, в которой смертным даются последние свидания с родными, разделена на две неравные части деревянной перегородкой в половину человеческого роста. Смертный вводится за перегородку, дверца за ним закрывается, по обеим сторонам становятся надзиратели. Родственники, пришедшие на свидание, остаются на другой стороне перегородки.

            Надзиратели равнодушно слушают переговоры. Человек ко всему привыкает, а они многих приводили уже к этой решётке и к виселице. Их дело смотреть, чтобы смертному не передали что-нибудь, и главное -- ножа или яду, и они смотрят равнодушно и бесстрастно. На человека свежего эти свидания производят неизгладимое впечатление, как всё, в чём вопросы жизни и смерти стоят в такой осязательной близости. Нашему корреспонденту пришлось случайно быть в конторе во время последнего свидания с матерью того самого Я-ва, который так мужественно покончил с собой. Это было незадолго до самоубийства. Высокий. с болезненно жёлтым лицом и лихорадочно блестевшими глазами, стоял он у перегородки, за которой были две женщины. Одна, сгорбленная,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту