Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

12

закутанная в шаль, всё время плакала и постоянно вытирала глаза концом шали. Другая не плакала; глаза у неё были воспалённые и сухие. Это была мать. Она не спускала глаз с сына, но слов для него у неё не находилось. Таких слов, которые бы тронули, смягчили, утешили, которые просто были бы у места.

            -- Ну, как же ты теперь? -- всё-таки спрашивала она тоскливо. -- Как здоровье?...

            -- Что здоровье? Повесят скоро, -- хрипло ответил сын и попробовал засмеяться. Но смех не вышел и резко оборвался. Опять молчание.

            -- Сны страшные видишь? -- опять спрашивает старуха.

            -- Да, разное снится, -- ответил он задумчиво и потом сказал легче и проще: -- Там у меня поддёвка осталась. Её нужно бы продать...

            Заговорили о поддёвке, и оба обрадовались предмету, не имевшему прямого отношения к тому главному, что занимало обоих. Свидание скоро прекратилось. Смертного надзиратели увели в башню, а мать ушла на волю, которая ей была, вероятно, не лучше этой башни. Говорили, что она после казни сына сошла с ума.

            "Когда родители приходят на свидание, -- говорится в одном из писем, -- то хочется всё, всё им передать. Но этого никак не могу сделать: ничего не выходит. Вот сейчас чувствую, что много наговорил бы им ласкательного, хорошего, успокоил бы их, но в конторе этого сделать не могу, потому что там рядом со мной стоят люди, противные мне. При них я не могу выговорить ни одного ласкового слова. Я чувствую, что надо сказать что-нибудь ласковое, хорошее, но язык не повинуется. Когда идёшь на свидание, то думаешь сказать то, другое, но когда придёшь, то как будто всё позабудешь. Всё из голов уйдёт. Смотришь только на них и слушаешь, что они говорят, а сам ни слова".

            "Жду приезда своих, -- говорит другой приговорённый, -- они прислали мне десять рублей, но я отдал их жене. Вот человек, слепо преданный и любящий! Мне положительно стыдно перед ней. Но сказать ей, втолковать, поднять до себя у меня нет возможности. А так тяжело! Говорим мы на разных языках".

            Человек, написавший эти строки, приписывает это тяжкое отчуждение от близких людей разности умственных уровней. Но едва ли это верно. "На разных языках" говорят, по-видимому, все обречённые с теми, кто остаётся после них на этом свете. Человеческий язык не приспособлен для таких разговоров. Обычные понятия робко смолкают в сознании своей ненужности, неуместности, оскорбительности. Что, в самом деле, значит вопрос о здоровье для человека, которого скоро повесят... И сны ему, конечно, видятся всякие... Разговоров о будущем мире, о Боге и вечной жизни наш корреспондент тоже не приводит. Об этом, наряду с другими "формальностями", перед виселицей скажет ему тюремный священник, который за это получает казённое жалование...

            И, конечно, рад бы был получать его за что-нибудь другое...

           

         

      VI

      "АВТОБИОГРАФИЯ"

           

            Смертники пишут, если только есть возможность, довольно охотно. Это -- один из способов скоротать страшные часы ожидания и, кроме того, оглянуться. обращаясь к сочувственному слушателю, на себя и свою уходящую жизнь. В случаях, когда рукой пишущего продолжает водить одушевление идеей, за которую человек сознательно отдал

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту