Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

13

свою жизнь, -- такие письма отливаются в формы, изумляющие и трогающие даже противников. Русская печать в последние годы нередко имела случай оглашать на своих столбцах такие обращения мёртвых к живым, и эти голоса из-за могилы читались в самых глухих и прозаических закоулках жизни, заставляя забывать о противоречиях и несогласиях и напоминая только о душевной силе, побеждающей и освещающей ужас смерти.

            В этих "бытовых" очерках мы имеем дело не с такими освещёнными вершинами. Наш материал именно бытовой, обыденный, прозаический. Авторы не выдающиеся люди, письма их не согреты одушевлением какой-нибудб веры. Это скорее печальные сумерки мысли и гражданского сознания. Но и здесь условия, в которых рождаются эти предсмертные излияния обречённых людей, налагают на них печать серьёзности, придают им особое печальное значение. Пишутся они без всякой задней мысли, как Бог положит на душу, даже без надежды, что письмо проникнет дальше тесного круга родных или соседней тюремной камеры. Близость смерти делает людей искренними и серьёзными. Тому, что говорится в таких условиях, приходится верить.

            В нашем распоряжении есть целая автобиография такого заурядного человека, приговорённого к смерти, и теперь, вероятно, уже казнённого. Мы приводим её здесь целиком в том виде, как она списана нашим корреспондентом.

            "Вы спрашиваете о детстве. Да, о нём я вспоминаю отчасти с хорошей стороны, отчасти с сожалением. Родился я и вырос в очень богатой аристократической семье. Всё детство было сплошным удовольствием. Был окружён няньками, репетиторами. Зимой жил в городе, летом -- в прекрасном имении. Имел ружьё, лошадь, вообще всё, что можно дать мальчику моего возраста. Потом началось учение. Учился в трёх гимназиях, года полтора в кадетском корпусе на казённый счёт, благодаря заслугам отца перед отечеством и престолом. Нигде не закончил и сделался в конце концов оболтусом. Мать по-своему любила меня. Отца я помню мало. Он через несколько лет после турецкой кампании скончался. Нас было четверо братьев и одна сестра. Должен вам сказать, что, несмотря на имеющиеся в нашей семье большие средства, ни один из братьев нигде не окончил. Вырастая, каждый стал отделяться от семьи и кое-как устраиваться. Один из братьев отравился лет восемнадцати от безнадёжной любви. Другой женился девятнадцати лет на горбатой девушке, дочери крестьянина, чем, по мнению матери, осрамил всю фамилию. Служит он теперь обер-кондуктором на юго-западных железных дорогах. Третий женился на артистке провинциального театра и, сколько я помню, всегда был на полицейской службе. Теперь он где-то служит приставом или помощником полицмейстера. Помню я, что он был несколько раз под судом за растрату и дебоширство, но, благодаря протекции, всегда выходил сухим из воды. Четвёртый -- я, ваш покорнейший слуга, мерзавец порядочный, в особенности по отношению к женщинам. Был, впрочем, таковым только до ознакомления с политикой. Вот эта самая штука, "политика", захватила меня целиком. У меня явилась жажда к учению, и я, хотя и бестолково, начал читать всё, что попадалось под руку. Не забудьте, что до этого ничего, кроме бульварных романов, не читал. В детстве у меня проявлялся, хотя бессознательно,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту