Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

16

маленьких протестов тогда было очень много. Но если бы вскрыть в это время душу этого обыкновенного самарского конторщика, то в ней можно было бы обнаружить представление о государстве как об учреждении, под покровом которого совершаются гнусные насилия в глухих казематах над беззащитными девушками. Оно покрывает эти насилия и наказывает за выражение негодования. С такой психологической подготовкой он знакомится в Самаре с фельдшерицами-ученицами, к которым ходили неблагонадёжные лица. "Тут-то я и стал познавать всю премудрость".

            Какую именно премудрость, "автор" не объясняет, считая это понятным...

            "Вот моя жизнь, -- так заканчивает он своё жизнеописание. -- За что я иду на виселицу? Скоро наступит смерть, и я даю вам слово, что не только в этой, но и ни в какой экспроприации я никогда не участвовал. Да, вероятно, я и не способен убить кого бы то ни было. По натуре я очень мягок и добр до идиотства, так что буквально не способен на такие дела. В этом же деле, за которое меня приговорили к смерти, я виноват только в том, что не донёс. Да я и не знал точно, как они хотят обработать это дело. Да если бы и знал, то мои убеждения не позволили бы мне сделать донос. На суде мне пришлось удивиться существованию мелких улик против меня. Теперь я говорю вполне искренне: в данном случае простое совпадение. Ну, да чёрт с ними! Не хочется об этом и толковать. Добавляю, впрочем, интересный факт: суд признал меня виновным только в подстрекательстве, и всё-таки дал мне виселицу..."

            Если припомнить, что это письмо из одного каземата в другой, в расчёте на тайную передачу помимо начальства, что это простая исповедь приговорённого перед временным товарищем по тюрьме, -- то страшная правдивость его станет вне всяких сомнений. В одном из цитированных выше писем мы видели, как приговорённый к смертной казни обругал суд не за себя (себя он признавал виновным в том, что ему приписывали), а за то, что вместе с ним был приговорён невинный... Очень вероятно, что этот протест вызван приговором именно над этим юношей.

            Теперь, когда из тюремных камер эта автобиография выбралась на волю, вопрос об этой жизни давно, конечно, решён. Как? Этого мы сказать не можем. Более чем вероятно, что "правосудие сделало своё дело". И того, кто писал эти строки, и другого, который один только, звеня кандалами, по-своему за него заступился (за что вдобавок к смертной казни попал ещё в карцер), -- уже, надо думать, нет на свете. Сумеречная жизнь закончилась среди сумеречного правосудия, не дающего себе труда отличить виновных от невиновных. Едва ли последние минуты этой жизни осветились вспышкой какой-нибудь веры. "Чёрт с ними!" -- такова формула, которую, уходя, он кинул на прощание...

            Но те, кто его судили, вели на казнь и напутствовали предсмертными поучениями, как будто во что-то верят сами и требуют веры от других. Думают ли они о том, какой ужасный иск этот сумеречный и неверующий юноша мог бы представить против "существующего строя" в той признаваемой ими инстанции, которая должна быть выше всякого суда?

           

         

      VII

      ЭКСПРОПРИАТОРЫ

           

            В сентябре 1909 года в киевском окружном суде (с присяжными заседателями) разбиралось

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту