Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

17

дело эстонского журналиста Эккарта (Энделя) Хорна. Ранее он был приговорён к каторжным работам за политическое преступление, совершённое в Прибалтийском крае, где, как известно, революционное движение было особенно интенсивно и местами действительно принимало характер массовой борьбы. В киевской лукьяновской тюрьме, где отбывал наказание, в соседней с ним камере содержалась смертница, Матрёна Присяжнюк, бывшая сельская учительница. В августе 1908 года она была приговорена киевским военно-окружным судом к смертной казни. Двенадцатого сентября приговор был утверждён, но исполнение почему-то затянулось. Перед казнью Матрёну Присяжнюк перевели в камеру рядом с Хорном. Он слышал её шаги и звон кандалов. Ночью светила луна. Через стену было слышно, как приговорённая, звеня кандалами, подошла к своему окну. Два товарища, осуждённые вместе с нею, уже раздобылись ядом. Хорн вскрыл замазанное глиной отверстие в стенке и передал девушке цианистый калий в носке чайника. Она приняла яд, и Хорн до конца разговаривал с нею, утешал её. В письмах к невесте, сидевшей в той же тюрьме, он описал последние минуты Матрёны Присяжнюк (кружковая кличка её была Рая). Письмо странно и не вполне связно. Видно, что писал человек, потрясённый до глубины души. О себе он иной раз говорит в женском роде, о своей невесте и Рае -- в мужском.

            "Я ждал вечера. Какой это был длинный, мучительный день... Когда все у нас ложились спать, я открыл ножиком замазанное глиной отверстие... Через несколько минут я увидел свет из её камеры... Открывается отверстие, и она называет меня по имени. О Боже! Я должен был передать ей... Я чувствовал, как она сняла с палочки моё послание... Затем передал ей два письма. Всё время с жадностью смотрел я в отверстие. Она читала.

            В это время спрашивает Стёпа из каземата, чтобы спросить у Раи, когда она думает принять, чтобы уйти вместе... Какая любовь! Они любили её... Звон кандалов. Значит, прочитала..." "Милый, я долго говорил с нею, я дополнил словами письмецо. Наконец, я просил её немного отступить от отверстия, чтобы я мог её увидеть. И я увидел её красивое, чистое личико. Какой я был счастливец! Она смотрела на меня и смеялась тихо, тихо... "Эндель, ты слышишь, я смеюсь?" -- "Да, Раичка, слышу... Что с тобою?..." -- "Мне смешно, что мы здесь увидимся, что мы сумеем ещё говорить..." Затем она спросила: что с тобою? Где Анатоль, где "земляк"?... "Передай моей Надюшке мои приветы и поцелуи". Здесь она уходит. Через некоторое время опять подходит. Стёпа спрашивает: "Когда?" "Сегодня, после смены, -- ответила она. -- Действует ли калий?" -- "Да, дорогая. Больше ничего не могу тебе дать!" Здесь я страшно волновался. Передать из рук в руки другу, которую так любишь, смерть, когда так хочется жить. Это ужасно... "Не волнуйся, Эндель", -- ответила она. Я молчал, а она говорила что-то. Наконец она спрашивает, каким образом принять. "Разотри в порошок. Можно немного воды". -- "Хорошо, я возьму так". Она ушла.

            После смены стук в стенку -- я подошёл. "Сейчас приму, Эндель, я без воды. Что парни?" -- спрашивает она. "Кажется, уже". -- "Прощай". -- "Прощай, дорогая..." Несколько секунд была глубокая тишина. Затем она сильно задышала. Вздохи...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту