Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

12

как память о странном сне, рассказанном  старым  дедом,  рисовалась эта старина и какой-то  простор,  и какая-то дикая  воля... "А если встретишь,  бывало,  татарина или хоть  кого другого... Ну, тут уже кому бог  поможет",--  вспоминались слова деда... Что же, --  думал он, -- тоже, выходит, "рвали горло"... Потом он вспоминал, что была над народом панская "неволя". Потом пришла "воля"... Но свободы все как будто не было. У него кружилась голова, мысли туманились, а в душе оставался все-таки нерешенный вопрос.

          IV

        На  седьмой  день  пал  на море  страшный туман.  Такой туман,  что нос парохода упирался будто  в белую стену и едва было видно,  как колышется  во мгле  притихшее  море.  Раза  два-три,  прямо  у самого  парохода,  проплыли какие-то водоросли, и Лозинский подумал, что это уже близко Америка. Но Дыма узнал через своего чеха,  что это  как  раз середина океана. Только не очень далеко на  полдень -- мелкое место. И здесь теплая струя ударяется  в мель и идет на полночь, а тут же  встречается и холодная струя с полночных морей. И оттого  над  морем в  этом  месте  все гнездится туман.  Пароход шел тихо, и необыкновенно громкий свисток ревел гулко и жалобно, а стена тумана отдавала этот крик, как эхо в густом лесу. И становилось всем жутко и страшно.

        И  в это  время  на  корабле  умер  человек.  Говорили, что  он уже сел больной;  на  третий  день  ему  сделалось  совсем плохо, и его поместили  в отдельную каюту. Туда  к нему ходила дочь, молодая  девушка, которую  Матвей видел несколько раз с заплаканными глазами, и каждый раз в его широкой груди поворачивалось сердце. А  наконец,  в то время,  когда  корабль  тихо шел  в густом  тумане,  среди пассажиров  пронесся  слух,  что этот больной человек умер.

        И  действительно,  на  корабле  все  почувствовали смерть...  Пассажиры притихли, доктор ходил серьезный и угрюмый, капитан с помощником совещались, и  потом,  через  день,  его  похоронили  в море.  Завернули в  белый саван, привязали  к ногам тяжесть,  какой-то  человек, в  длинном черном  сюртуке и широком  белом    воротнике,    как  казалось  Матвею,    совсем  непохожий  на священника, прочитал  молитвы, потом  тело положили на доску, доску положили на  борт, и  через несколько  секунд, среди  захватывающей тишины,  раздался плеск...  Вместе с этим  кто-то  громко крикнул, молодая девушка рванулась к морю, и Матвей услышал ясно родное слово: "Отец,  отец!" Между тем, корабль, тихо  работавший винтами, уже  отодвинулся от этого места, и самые  волны на том  месте  смешались  с  белым туманом. От  человека не осталось и следа... Туман сомкнулся позади  плотной стеной, и туман  был  впереди, а  пароходный ревун стонал и будто бы надрывался над печальной человеческой судьбой...

        Скоро,  однако, другие  события  закрыли собой  эту смерть... В этот же день небольшая парусная барка только-только успела вывернуться из-под носа у парохода. Но  это еще  ничего. Люди  на  барке махали шляпами  и смеялись на расстоянии  каких-нибудь  пяти  саженей.  Они  были  в клеенчатых  куртках и странных шляпах... Другой раз чуть  не вышло  еще хуже. Среди белого дня,  в молочной мгле что-то,  видно, почудилось капитану. Пароход

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту