Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

21

жить нелегально. Это легко только тому, кто не испытал этого. Пришлось бы заниматься тем же. Значит, я опять явился бы кандидатом на виселицу".

            "Всё хорошее, -- пишет третий, -- заслонялось дурным, и я видел только зло во всю свою хотя и короткую жизнь. Видел, как другие мучаются, и сам с ними мучился. При таких обстоятельствах и при такой жизни можно ли любить что-нибудь, хотя бы и хорошее? Прежде я работал на заводе, и мне это нравилось. Потом я понял, что работаю на богача, и бросил работу. С вооружённого восстания стал грабить с такими же товарищами, как я".

            "Да и стоит ли выходить на волю? -- спрашивает четвёртый. -- Нашёл ли бы я там людей, с которыми стоило бы жить? Я знаю, что где-нибудь есть хорошие, честные люди, но я их не найду, а сойдусь с каким-нибудь негодяями. Пожалуй, и не стоит выходить на волю и жить так, как я жил раньше. Лучше уже умереть, чем сплошная мука".

            Порой встречаются попытки реабилитации и оправдания экспроприаторской "деятельности". "Я напишу вам о том, что меня мучает в данную минуту, -- пишет один из экспроприаторов-смертников политическому заключённому. -- Я знаю. что большинство людей считают меня, как и других экспроприаторов, простым вором. Но я не для себя грабил, а помогал тому, у кого ничего не было. Об этом знают многие. Я делал это не от лица какой-нибудь партии, а от себя лично, и мне так обидно, когда обо мне говорят так. Когда я прежде сидел в общей камере с уголовными, то все говорили, что экспроприаторы грабят только для себя. Я спрашиваю вас: неужели те, которые сидят с вами в одной камере (речь, очевидно, идёт о политических), думают так же, как уголовные? Я говорил прежде уголовным, что есть люди, которые берут не для себя, а для других. Лично о себе я ничего не говорил, но мне всегда было так горько при таких отзывах об экспроприаторах".

            Но общий уровень экспроприаторской среды падает гораздо ниже и этих наивных попыток своеобразной идеологии. "Я грабил с такими же экспроприаторами, как и я, -- печально признаётся ещё один автор, -- но и тут подлость: товарищ у товарища ворует. Я участвовал во многих грабежах, но редко проходило без подлости. Разве это не обидно? Ведь свой у своего берёт? А снаружи все хорошие люди. И как жить после этого?"

            Читатель, вероятно, заметил горькую, хотя, может быть, и неосознанную иронию этих заключительных слов. О том, чтобы найти правду в обычных условиях общества, этот погибающий юноша уже и не говорит. Остались ещё, по-видимому, немногие хорошие люди. Это экспроприаторы, которые одни дерзают активно восставать против торжествующей несправедливости. Но и они хороши только "снаружи", по своему, так сказать, "почётному званию". Как жить после того, когда даже среди них настоящей правды не оказывается!...

           

         

      VIII

      "ПРИГОВОР УТВЕРЖДЁН"

           

            Этим исчерпывается автобиографический, так сказать, материал, доставленный самими смертниками нашему корреспонденту.

            Эти интимнейшие, откровенные и совершенно бескорыстные признания-исповеди разными способами, но почти всегда неофициально пробирались из камеры смертников в другие тюремные камеры к людям, которые не имели ни малейшей возможности повлиять

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту