Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

27

степью, унося с собой этот клочок ужасной русской современности "послеконституционного периода"... И на каждой маленькой станции кусочек "бытового явления" отщепляется от громыхающего поезда, и какой-нибудь из слушателей "спокойного рассказа" пробирается просёлком в село, или в деревню, или в городское предместье, в крестьянскую лачугу, или в рабочую казарму. Что он несёт туда? Какие впечатления, какие чувства, какие мысли? Уважение к силе власти? Страх перед нею?... Перед генералом Каульбарсом, тем самым, который... Или, может быть, щемящее сочувствие к горю отца и матери, к сотням и даже тысячам отцов и матерей, постигаемых этой доблестной генеральской беспощадностью? Или, чего доброго, сочувствие к неведомому юноше, написавшему перед смертью:

            "Умру не первый и не последний. Не плачьте, а гордитесь своим сыном. Умираю гордо, смело гляжу в глаза смерти..."

            Трудно угадать, кто и что именно вынес с собой из этого вагона и от этого рассказа. Трудно точными словами передать чувства и мысли безгласной страны, которая, говорят, уже успокоилась, но в которой под конституционные речи всё ещё не хочет успокоиться виселица... Ведь и этот случайно встреченный господином А.П. пассажир в костюме кавказского переселенца казался тоже спокойным. Но всё-таки он хранит на груди свои "документы" и готов предъявить их по первому запросу...

            Когда, при каких обстоятельствах, в какую инстанцию он их предъявит?... Кто знает. Будущее темно. Русский поезд мчится в темноте дальше и дальше по старым, износившимся рельсам...

         

      IX

      КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ?

           

            Прежде, ещё не так давно, это делалось иначе, чем теперь. До последнего времени, до периода "обновления", казнь была явлением исключительным, необычным. Она волновала, потрясала, пугала человеческую совесть. В ней чувствовался ужас, над ней витала мрачная, почти мистическая торжественность.

            Можно было бы привести много примеров. Мы удовольствуемся одним. В благонамеренном "Историческом вестнике" (за апрель 1909 года) были помещены воспоминания господина Георгия Черенкова, рисующие картину казни пяти солдат дисциплинарного баталиона. Всем более или менее известно, что такое дисциплинарные баталионы. Они были ужасны в николаевские времена, быть может, ещё ужаснее теперь. Доведённые до отчаяния преследованиями унтер-офицеров, эти пятеро солдат их убили. Военный суд приговорил их к казни. Автор описывает, как очевидец, самую картину казни, и мы приводим это описание in extenso.

            Ночь перед экзекуцией остальные штрафные солдаты провели без сна. Ещё с вечера, когда всех заперли на ночной отдых, в окна, выходившие на плац, были заметны какие-то приготовления. Бегали люди с заступами и фонарями... Все поняли, что они делают...

            Ещё не рассеялся предрассветный мрак, как на плац стали выводить войска. Их расставили в несколько рядов вокруг плаца по стенам ограды. Вслед за ними вывели из казарм и штрафных и расположили покоем. У открытой стороны этого покоя, впереди шагов на двадцать, стояли в одну линию пять столбов. Появилось начальство -- сначала своё, потом приезжие -- губернский воинский начальник, военный прокурор и ещё кто-то. Кругом царила тишина раннего

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту