Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

28

утра.

            Но вот раздался шум многих шагов и странный звон железа. Слева в распахнувшиеся ворота ограды вышла масса людей, двигавшаяся сконцентрированным кольцом. В середине этого кольца виднелось несколько закованных фигур. Впереди, с крестом в руках, шёл баталионный священник Иаков Стефановский. Он шёл быстро, почти бежал, боязливо озираясь назад, как бы стараясь уйти от того страшного, что гремело назади.

            В воздухе пронеслась команда:

            -- К эк-зе-куции!

            Загремели барабаны. Двухтысячная толпа вздрогнула. Сердца забились. Каждый слышал удары сердца своего соседа.

            От группы властей отделился военный прокурор с бумагой в руках. Нервным шагом он вышел на середину и стал лицом к осуждённым. Бой барабанов умолк.

            -- "По указу его императорского величества", -- громко и торжественно начал прокурор, а затем продолжал чтение, закрыв бумагой своё лицо от осуждённых.

            -- На-пут-ствие! Расковать! -- крикнул командовавший смертным парадом Масалитинов.

            К осуждённым подбежали кадровые и разомкнули ручные оковы. Появился кузнец с наковальней и молотом. Нетвёрдой рукой медленно он разбивал ножные железа. Потом подошёл трепещущий священник и начал предсмертное напутствие.

            А сзади, у столбов, уже мелькали, развёртываясь, белые саваны... Вправо в стене ограды тихо открылись чёрные ворота, выходившие в степь, в сторону кладбища, и в них въезжали, громыхая, дроги с огромным чёрным ящиком.

            -- Проститься! -- крикнул командующий "смертным парадом".

            Чурин (один из осуждённых) встрепенулся. Он повернулся на север и, простирая руки в пространство, крикнул:

            -- Прости, север!

            И, соответственно поворачиваясь, продолжал:

            -- Прости, юг! Прости, восток! Прости, запад!

            Тем временем другие осуждённые что-то невнятно говорили к народу. Повернулся к толпе и Чурин. Не опуская рук, он закричал своим могучим голосом:

            -- Простите, братцы! За вас погибаем!

            Раздался страшный крик:

            -- Эк-зе-куция!

            Грохот десятка барабанов заполнил воздух, землю и небо.

            Мы не выписываем дальнейшей процедуры вплоть до того момента, когда загремел залп, после которого три фигуры у столбов упали. Две продолжали шевелиться. Оказалось, что двое приговорённых помилованы и их заставили только психологически пережить ужасный момент казни. "К ним подходил, весь в слезах, доктор... Все облегчённо вздохнули".

            Это было в половине восьмидесятых годов. Россия, в которой казнь давно якобы отменена законом, в это время пережила всё-таки немало казней, даже над женщинами. Но бытовым явлением казнь ещё всё-таки не была. Она совершалась всенародно и носила характер мрачного "смертного парада". Момент расставания с жизнью, хотя бы и преступников, признавался ещё чем-то торжественным и священным. Чурин на глазах тысячной толпы прощается с севером и югом, западом и востоком, прощается с товарищами, за которых отдал свою жизнь. Священник дрожит, прокурор закрывает лицо бумагой, в "страшном крике" командующего чувствуется содрогание человеческого сердца, доктор подходит к столбам весь в слезах. Над всем витает сознание торжественности, живое ощущение ужаса и ответственности.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту