Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

30

которые такими потрясающими чертами обрисованы бывшим депутатом Ломтатидзе в его письме, адресованном в социал-демократическую фракцию третьей Думы. Я избавлю читателя от нового воспроизведения этой картины, которая предназначалась для думского запроса и обошла в прошлом году все газеты... Обратимся от исключений к общему правилу и посмотрим, как это делается обычно, в средней, бытовой обстановке.

            Совсем недавно к депутату Гегечкори обратился Рудольф Глазко, томящийся в рижской тюрьме уже несколько лет без суда и следствия. Он умоляет добиться для него суда, который так или иначе должен прекратить его физические и нравственные истязания. Как и Ломтатидзе, самыми тяжкими из них он считает соседство смертников. "Посадили, -- пишет он, -- в одиночную, рядом с камерой смертников. По ночам не спал. В стенку торопливо стучат смертники... В ранние утренние часы по коридору раздаётся звяканье шпор, шорох... душу раздирающий крик: "Прощайте, товарищи!..." На дворе погашают фонари. Смертных ведут на казнь".

            Эта картина, данная в самых широких и общих чертах, составляет фон, на котором другие доступные нам источники выводят "бытовые" узоры. Мне лично была доставлена следующая копия с письма заключённого к сестре или невесте, в котором описываются впечатления тюремного населения (то есть сотен людей!!) во время казней. "Дорогая NN... Не знаю, дойдёт ли до тебя это письмо. Не знаю потому, что посылаю его не обычным путём, да ещё и без марки... Опишу тебе подробно казнь четырёх наших товарищей в ночь с 5 на 6 ноября. Вечером, 5-го, к нам в камеру заходил начальник тюрьмы и уверял нас в том, что приговорённые к смертной казни наши товарищи помилованы. Мы начальнику почти поверили, тем более потому, что перед этим приговорённые подавали прошение на имя главнокомандующего московским военным округом, и очень могло быть, что главнокомандующий заменил им смертную казнь бессрочной каторгой. На деле оказалось, что это со стороны начальника было хитрой уловкой. Он знал, конечно, что в эту ночь должна была произойти казнь, и старался нас успокоить. Осуждённые тоже ничего не знали до того момента, когда их начали вешать, так что не могли даже проститься со своими родными. Но некоторые из нас не поверили начальнику и решили ночь не спать. Я заснул часов в двенадцать ночи, и ничего не было заметно. Часа в три просыпаюсь и слышу крики: "Повели!" Бужу всех товарищей и подбегаю к "волчку". Вижу. что в коридоре стоят солдаты (обыкновенно их не бывает). Потом послышался лязг кандалов и шарканье многих ног по асфальтовому полу коридора. Через несколько времени мимо "волчка" промелькнули фигуры солдат. Среди них шли четверо осуждённых. Осуждённые шли в одних рубахах, без верхнего тёплого платья. Их взяли прямо с постелей, не дав одеться в тёплое платье. Лязг кандалов, шарканье ног по полу, сдержанный шёпот надзирателей -- всё это покрывали громкие рыдания. Плакал один из приговорённых, Сурков, молодой парень, лет двадцати. Осуждённых вывели на двор и расковали там, а потом повели к месту, где они должны быть повешены. На дворе была морозная ночь. Дул холодный ветер. Вокруг всех стен с внутренней стороны были расставлены солдаты, а с наружной казаки. Место для

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту