Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

3

человека, лица которого я почти не видал в темноте, если бы впоследствии мне не пришлось много раз вспоминать эти рассказы по контрасту с впечатлениями кустарного села.

            Со второй половины пути мой спутник тоже замолк. Ночь была темна, снег едва белел по сторонам, а вдали по горизонту, казалось, клубились неясными очертаниями какие-то дымные столбы, без огней. Это были, должно быть, кустарники и перелески. Такие же темные столбы стали попадаться у самой дороги, но это были уже не кусты, а фигуры и группы людей, с кошелями за спиной. Это мастера из деревень спешили к утренней скупке и сторонились с дороги, утопая выше колен в снегу.

            -- Эй, дяденьки, дяденьки!-- остановил нас чей-то грубовато-насмешливый голос при одной такой встрече. -- Не подвезете ли мастера, Христа ради?..

            -- Аверьян это, -- сказал ямщик с усмешкой в голосе. -- Затейливый мужик... Говорун!..

            Я попросил остановиться, и сзади нас догнал здоровенный мужик с котомкой за плечами. Он весело скинул со спины кошель, бросил его, брякнув замками, в сани и сам уселся, свесив ноги наружу.

            -- Вот и отлично, спасибо добрым господам. Погоди, брат ямщик, погоди. Дай мужику цыгарочку закурить.

            В его грубоватом голосе слышалась ирония деревенского остряка и балагура. Огонь спички осветил широкое лицо с лохматою бородой и искрящимися насмешкой глазами. Закурив трубочку, он поднес спичку и взглянул мне в лицо.

            -- Не евреи ли будете?

            -- Нет, не евреи.

            -- Эхма! Жалко! А я думал, не моего ли еврея опять мне бог дает.

            -- Зачем вам так понадобился еврей?

            -- Продавал я тут одному, -- сказал он, ухмыляясь и почесывая в затылке. -- Да вишь уничтожили его, чтобы вовсе им в Павлове не торговать. Вот теперь и об жиде заплачешь!

            Он пыхнул цыгаркой и сказал:

            -- А по-моему, никакого от них утеснения мастерам не было. Может, где-нибудь в прочих местах... А к нам приехал, купил, деньги отдал, -- опять милости просим. Скупщики возненавидели... Он -- еврей, за два процента десять верст пешком пробежит, а иным прочим, народам пятнадцать процентов подавай, потому что мы на рысаках ездим.

            Он докурил трубку, выбил ее об отводину саней и сказал:

            -- Кто знает, отчего это цена, бог с ней, все низнет! Кто говорит -- Москва цены сбила. Конечно, может и это быть. У нас говорится: "В Москве заест, -- в Павлове стопорит". Вот все равно на станке: в одном месте заест, -- все колеса станут. А тут еще еврея запретили... Теперь у скупщика они закупают. Ну! Еврею нужен барыш, скупщику барыш, а уж кустарю и полбарыша не осталось. Так ли я говорю, господа?..

            -- То-то вот, -- продолжал он, впадая опять в прежний насмешливый тон. -- И так можно говорить, и этак можно говорить. А как оно взаправду выходит, мы, деревенщина, не смекаем, а павловские господа-мастера и подавно.

            Он помолчал и опять заговорил с ноткой насмешки:

            -- Вы как об них понимаете, о павловских мастерах? Мы так понимаем, что павловский народ вовсе бездушный. Хаживали мы к ним... Думаем себе: все-таки, не нам, деревенщине, с павловскими равняться. Народ несколько, все-таки, пообломанный, а на поверку выходит нестоящее дело. И

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту