Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

8

допивает из блюдечка.

            -- Торговцу от них теснота, -- говорит он спокойно. -- Лучше же русскому человеку получить доход... А, впрочем, наше дело маленькое. Нам хватит. Пожалуйте-ка мне столик. Пора!

            Он одевается и уходит со столиком и фонарем в руках, а хозяин уныло продолжает наливать чашку за чашкой, что-то бормоча по временам про себя. Его раздражение усиливается, когда я тоже выхожу к свету и он убеждается, что я не еврей.

            Выйдя на улицу, я с первых же шагов натыкаюсь на его бывшего собеседника. Он сидит у стены дома, за столиком, на котором горит фонарь, тщательно закрывает воротником больную щеку и просматривает взглядом образцы, которые как-то вяло еще подают ему кустари. Они отходят от него с насмешками и остротами.

            -- Даром огонь засветил!

            -- Чай, свечка-то копейку стоит!

            Несколько таких же столиков с фонарями, точно светляки, виднеются вдоль темной улицы.

            Я посмотрел на небо. До свету, повидимому, еще далеко. Небо было темно, последние звезды исчезли, мелкая изморозь сыпалась сверху, и ветер прорывался с реки в переулки.

            Кто-то осторожно толкнул меня локтем. Кучка кустарей стояла кругом, протягивая образцы.

            -- Где принимать будете? -- тихо спрашивал один; видимо, они опять сочли меня за еврея, приехавшего сюда контрабандой.

            -- Опознались, ребята! -- сказал насмешливый голос, по которому я узнал Аверьяна. -- Это мой барин, скупку посмотреть приехал, да вот теперь на небо и смотрит: не видно ли, дескать, где-нибудь самого-то главного скупщика?..

            -- Аверьян сказочку свою, видно, рассказывал, -- засмеялся один из деревенских кустарей.

            -- Рано еще, господин, -- продолжал Аверьян. -- Без попов обедни не служат, а настоящие-то попы еще не вышли. Это вот, -- насмешливо кивнул он на огоньки, -- только дьячки да причетники.

            -- Вышел Молотков, сказывают, вышел! -- сказал кто-то, пробегая мимо, и кучка кустарей метнулась за ним. В то же время в другой стороне улицы показался фонарь и за ним, все увеличиваясь и прихватывая за собой встречных, потянулся целый хвост народа.

            Фонарь остановился у широкой сводчатой двери подвала. Загремели болты, открылась какая-то темная нора. Скупщик прошел туда, опустил прилавок, перегородивший широкий вход, поставил на него фонарь и уселся, освещенный огнем на фоне этой пещеры. Толпа тотчас же плотно сомкнулась за ним, теснясь и чуть не влезая друг на друга.

            Это значит, что "богачи" засветили огни и началась настоящая скупка.

         

      II. Скупка, ее логика и ее разговоры

           

            Обстановка скупки придумана как бы нарочно для того, чтобы во всяком стороннем человеке вызвать жуткое чувство. Темная нора, прилавок, трепетный огонек сального огарка в фонаре, освещающий фигуру за прилавком, и напряженные лица кустарей, напирающих с улицы. Скупщик одет в теплой шубе, кустари дрожат от пронизывающего ветра. Он сдержан, холоден, спокоен, -- они взволнованы. Он развертывает образцы и равнодушно отодвигает одни, назначает цену за другие. Соответственно с этим на физиономиях мастеров сменяются выражения: надежды у тех, кто подходит, -- страха у тех, чьи образцы в руках скупщика, -- вражды на лицах

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту