Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

17

машин.

        -- Господи Иисусе, -- шептала Анна бледными губами.

        Матвей  только  закусил  ус, а Дыма  мрачно  понурил  голову  и  шагал, согнувшись  под своим узлом. А за ним бежали кучи каких-то уличных дьяволят, даже иной раз совсем черных, как хорошо вычищенный сапог,  и заглядывали  им прямо  в  лица, и подпрыгивали, и смеялись, а  один большой  негодяй кинул в Дыму огрызок какого-то плода.

        -- А  ну,  это  человек, наконец,  может  потерять всякое терпение,  -- сказал Дыма, ставя свой узел на землю. -- Послушай, Берко...

        -- Мистер Борк, -- поправил еврей.

        -- А что же, мистер Борк, у вас тут делает полиция?

        -- А что вам за дело до полиции? -- ответил еврей с неудовольствием. -- Зачем вам беспокоить полицию такими пустяками? Здесь не такая сторона, чтобы чуть что не так, и сейчас звать полицию...

        -- Это  верно называется  свобода, -- сказал Дыма очень  язвительно. -- Человеку кинули в лицо огрызок, --  это свобода... Ну, когда здесь уже такая свобода,  то послушай, Матвей, дай  этому висельнику хорошего пинка,  может, тогда они нас оставят в покое.

        -- Ну, пожалуйста,  не надо этого  делать, -- взмолился Берко, к  имени которого теперь все приходилось прибавлять слово "мистер".  -- Мы  уже скоро дойдем, уже совсем близко. А это они потому, что... как бы вам сказать... Им неприятно видеть таких очень лохматых, таких шорстких, таких небритых людей, как  ваши  милости. У  меня есть  тут  поблизости  цирюльник...  Ну,  он вас приведет  в  порядок  за самую  дешевую  цену.  Самый  дешевый  цирюльник  в Нью-Йорке.

        -- А это,  я вам  скажу,  хорошая свобода  -- чтоб ее  взяли  черти, -- сказал Дыма, сердито взваливая себе мешок на спину.

        А в это время в  Дыму опять полетела корка банана.  Пришлось  терпеть и итти дальше. Впрочем, прошли немного, как мистер Борк остановился.

        -- Ну, а теперь, пожалуйста, пойдем на эту лестницу...

        -- Да куда же это мы пойдем, хотел бы я знать? -- сказал Дыма.

        И  действительно, лестница вела с улицы  наверх,  на ту самую настилку, что была у них над головами.

        -- Ну, нам надо сесть в вагон.

        --  Не пойду, -- сказал  Дыма  решительно.  -- Бог создал  человека для того, чтобы он ходил  и ездил по земле. Довольно и того, что человек проехал по этому проклятому морю, которое чуть не вытянуло душу. А тут еще лети, как какая-нибудь сорока, по воздуху. Веди нас пешком.

        --  Ай-ай!  -- сказал  мистер Борк  нетерпеливо, -- что  же мне с  вами делать? Идите, пожалуйста!

        -- Не  пойду! -- решительно сказал Дыма  и, обращаясь к Матвею и  Анне, сказал: -- И вы тоже не ходите!

        Еврей  что-то живо  заговорил с  сыном, который  только улыбался,  -- и потом, повернувшись к Дыме, мистер Борк сказал очень решительно:

        -- Ну, когда вы такой  упрямый  человек, что все хотите по-своему... то идите, куда знаете.  Я себе пойду в вагон, а вы, как  хотите... Джон!  Отдай барышне багаж. Каждый человек может итти своей дорогой.

        Джон усмехнулся, но  не торопился отдавать Анне багаж. Матвей взял Дыму за руку и сказал:

        -- А! Что там! Пойдем уже.

        -- Пойдем, пожалуйста, -- робко сказала и Анна.

        -- Га! Что делать! В этой стороне,  видно, надо ко  всему

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту