Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

20

которого лозищане определить не могли. На нем было  "городское  платье",  как  и  на  Борке,  светлые  клетчатые  короткие панталоны, большие и тяжелые шнуровые ботинки, крахмальная сорочка и светлый жилет. Он лежал  на  постели,  полуприкрывшись  огромным  листом  газеты  и, отслонив ее  угол, с любопытством смотрел  на новоприбывших. По виду это был настоящий "барин", и, если бы так  у себя, дома, то Дыма непременно  отвесил бы ему низкий поклон и сказал бы:

        -- Прошу прощения... Может, это жид Берко завел нас сюда по ошибке.

        Во всяком случае лозищане подумали, что видят перед собой американского дворянина  или  начальника.  Но мистер  Борк скоро  сошел  по  витой лесенке сверху, куда он успел отвести  Анну, и подвел лозищан к кровати совсем рядом с этим важным барином.

        -- Boт эта кровать, -- сказал он, -- стоит вам два доллара в неделю.

        -- А что я тебе скажу, мистер Борк, --  зашептал ему осторожно Дыма. -- Хорошо ли, смотри, это у нас выйдет?

        -- Ну, --  обиженно ответил Борк,  -- что же еще нужно за два доллара в неделю?  Вы,  может, думаете  -- это с  одного? Нет,  это  с обоих. За  обед особо...

        --  Бог  с  тобой, -- ответил Дыма все-таки шопотом, -- если уже  ты не можешь  уступить  подешевле. А  только вот этому  господину не  покажется ли неприятно? Все-таки мы люди простого звания...

        Борк в  ответ только свистнул  и сказал, с нескрываемым  пренебрежением посмотрев на американского дворянина:

        -- Фю-ю! На этот  счет вы себе можете быть  вполне спокойны. Это совсем не та история, что вы думаете. Здесь свобода: все равные, кто за себя платит деньги. И знаете, что я вам еще  скажу? Вот  вы простые люди, а я вас больше почитаю...  потому что  я вижу: вы в вашем месте были хозяева. Это же  видно сразу.  А этого шарлатана  я, может быть, и держать не стал бы, если  бы  за него не платили от Тамани-холла. Ну, что мне за дело! У "босса" денег много, каждую неделю я свое получаю аккуратно.

        Дыма ловил на лету все, что замечал в новом месте, и потому, обдумав не совсем понятные слова Борка, покосился на лежавшего господина и сказал:

        --  Я,  мистер  Борк,  так понимаю  твои  слова, что  это  не  барии, а бездельник, вроде того, какие и у нас  бывают на ярмарках. И шляпа на нем, и белая  рубашка,  и  галстук...  а  глядишь,  уже кто-нибудь  кошелька  и  не досчитался...

        Борк усмехнулся.

        -- Ну, вы-таки умеете попадать пальцем в небо, -- сказал он, поглаживая свою  бородку. -- Нет, насчет кошелька  так вы можете не бояться. Это не его ремесло.  Я только  говорю,  что  всякий человек должен  искать солидного  и честного дела. А кто  продает  свой  голос... пусть это будет даже настоящий голос...  Но  кто  продает  его Тамани-холлу за  деньги,  того  я не  считаю солидным человеком.

        И, вздохнув, он прибавил:

        --  У  меня  было здесь солидное заведение.  Ну,  что делать! Заведение пошло прахом, осталась  квартира до срока. Приходится  как-нибудь колотиться со всякою дрянью.

        Дыма  не  совсем понимал,  как  можно  продать  свой голос, хотя  бы  и настоящий, и кому  он нужен, но, так  как  ему  было обидно, что  раз он уже попал пальцем в небо, --  то он сделал  вид, будто все понял,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту