Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

23

тоже взглянули на нее, и им  показалось,  что барыня должна быть  довольна и испуганным  лицом  Анны, и  глазами,  в  которых дрожали  слезы,  и  крепкой фигурой, и тем, как она мяла рукой конец передника.

        -- Умеешь ты убирать комнаты? -- спросила барыня.

        -- Умею, -- ответила Анна...

        -- И готовить кушанье?

        -- Готовила.

        -- И вымыть белье, и выгладить рубашку, и заправить лампу, потому что я терпеть не могу здешнего газа, и поставить самовар или сварить кофе...

        -- Так, ваша милость. Умею.

        -- Ты приехала сюда работать?

        -- Как же иначе? -- ответила девушка совсем тихо.

        -- Почем я  знаю, как иначе?..  Может быть, ты рассчитывала выйти замуж за президента... Только он, моя милая, уже женат...

        Две  крупные  слезы скатились с длинных  ресниц Анны  и упали  на белый передник,  который  она  все переминала  в руках.  Матвею  стало  очень жаль девушку, и он сказал:

        -- Она, ваша милость, сирота... А Дыма прибавил:

        -- У нее на корабле умер отец.

        -- Умнее ничего не мог придумать! -- сказала  барыня спокойно. -- Много здесь дураков  прилетало, как мухи на мед... Ну,  вот что. Мне некогда. Если ты приехала, чтобы работать,  то я  возьму  тебя с завтрашнего дня. Вот этот мистер Борк укажет тебе мой дом... А эти -- тебе родня?

        -- Нет, милостивая пани, но...

        И Матвей видел, как  испуганный  глаз девушки остановился на нем, будто со страхом и вопросом.

        --  Никаких  "но". Я  не  позволю тебе  водить  ни любовников,  ни  там двоюродных братьев.  Вперед тебе говорю: я строгая. Из-за того  и беру тебя, что  не  желаю  иметь  американскую  барыню  в  кухарках.  Шведки  тоже  уже испорчены... Слышишь? Ну, а пока до свидания. А паспорт есть?

        -- Есть...

        -- То-то.

        Барыня встала, гордо кивнула головой и вышла из помещения.

        -- Наша! -- сказал Матвей и глубоко вздохнул.

        -- А  это,  видно, и здесь так же,  как и всюду на свете, -- прибавил к этому Дыма.

        Анна тихонько вытерла слезу концом передника.

        Еврей посмотрел на девушку с сожалением и сказал:

        -- Ну, что вы плачете, мисс Эни! Я вам прямо скажу: это дело не пойдет, и плакать нечего...

        -- А  почему  же не пойдет?  -- возразил Матвей задумчиво, хотя  и  ему самому  казалось, что  не  стоило  ехать  в Америку,  чтобы  попасть к такой строгой барыне. Можно бы, кажется, и пожалеть сироту... А, впрочем, в сердце лозищанина примешивалось к  этому чувству  другое.  "Наша барыня,  наша,  -- говорил  он себе, --  даром что  строгая,  зато своя и  не  даст  девушке ни пропасть, ни избаловаться..."

        -- Ну, почему же не идет? -- повторил он свой вопрос.

        -- Га!  Если мисс Эни приехала сюда  искать своего счастья, то я скажу, что его надо  искать  в  другом месте.  Я эту барыню знаю: она  любит  очень дешево платить и чтобы ей очень много работали.

        -- Эх, мистер Борк,  а кто же этого не любит на свете? -- сказал Матвей со вздохом.

        -- Ну, это правда, а только здесь всякий любит также получить больше, а работать меньше.  А, может быть,  вы думаете иначе, тогда мистер Борк  будет молчать... это уже не мое дело...

        Борк поднялся с своего места и вскоре ушел, одевшись, на улицу.

        Он  был  еврей

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту