Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

127

кому именно я кто именно обращался с мольбами. Есть показания совершенно обратные. Так, пристав Якубович говорит, что, "по приезде в Миргород, он сообщил о происшедшем несчастии жене покойного, которая так была убита горем, что не знала, что делать, и п_о_р_у_ч_и_л_а е_м_у р_а_с_п_о_р_я_д_и_т_ь_с_я о_т_н_о_с_и_т_е_л_ь_н_о д_о_с_т_а_в_л_е_н_и_я т_е_л_а в М_и_р_г_о_р_о_д". Это и было исполнено 22 декабря.

            Наконец "с_в_я_щ_е_н_н_и_к_и б_о_я_л_и_с_ь с_л_у_ж_и_т_ь п_а_н_и_х_и_д_ы". Если бы это было так, то опять возникает вопрос,-- основательна ли была эта боязнь и виновно ли в том тогдашнее настроение жителей или излишняя опасливость сорочинских пастырей.

            В деле опять есть одно прямое показание, которое этому противоречит. Тот же пристав Якубович рассказывает, что в день его ареста один из сорочинских священников, о. Владимир Греченко, смело вошел в средину возбужденной толпы с крестом в руке, "убеждая ее не приводить в исполнение преступного намерения и предупреждая об ответственности". (Тот же священник дал впоследствии правдивые показания о действиях Филонова.) Можно ли поверить, что этот человек, не боявшийся уговаривать толпу в дни наибольшего ее возбуждения, отказал бы в панихиде над телом, лежавшим в больнице, если бы его о том попросили? Нужно ли прибавлять, что в деле нет опять-таки указаний, кто просил об этом и кто отказывал.

            Урядник Копитько говорит определенно, что "н_а с_л_е_д_у_ю_щ_и_й д_е_н_ь (20 декабря) в_с_е б_ы_л_о с_п_о_к_о_й_н_о". И если все эти признаки, за которые хватаются авторы подложного письма, говорят о чем-нибудь, то разве о том, как легкомысленно известная среда устанавливает порой "признаки бунта" и как тяжко приходится расплачиваться за это преступное легкомыслие.

            Чтобы дать понятие об общем характере "посмертного ответа", я приведу еще его начало:

           

            "Г. писатель Короленко! Я только что вернулся из командировки и прочел ваше открытое письмо. Сначала я не хотел отвечать на него. К чему? Мы слишком разно смотрам на вещи. Вы ненавидите всякую законную власть, презираете правительство, я -- агент этой правительственной власти. Можете ли вы поэтому честно и беспристрастно отнестись к этой власти? Конечно, нет. Я недавно прочел (где?) заявление "убежденного журналиста" (кого именно?) из ваших единомышленников (?). Он говорит: "Уважающий себя писатель не имеет права теперь говорить Правду". По крайней мере откровенно. Но в таком случае, какую цену может иметь ваше письмо?.."

           

            Таково начало посмертного ответа. Оно дает полное представление о тоне, каким написано все "письмо", и об его полемических приемах. На обвинения, поставленные точно, ясно, с указанием имен и фактов, с призывом к суду,-- неведомые защитники отвечают, будто Филонов недавно прочел, неизвестно где, заявление неведомого журналиста, по неведомым причинам признаваемого за единомышленника Короленко. Этот журналист будто бы не рекомендует вообще говорить правду. Значит,-- и Короленко говорит неправду в своем письме.

            Таково это возражение чиновника писателю, вернее,-- таков ответ его среды на вызов независимой печати.

            Фактическая часть этого ответа -- явная неправда!

            Публицистическая

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту