Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

29

кладбище под лозищанским лесом, то здесь в  детях твоих она не признала бы своих внуков... Потому что они не будут похожи ни на отца, ни на тебя, ни на дедов и прадедов... А будут американцы...

        Матвей проснулся весь в поту и сел на своей постели.

        Он протирал глаза и не мог вспомнить, где он. В комнате  было темно, но кто-то  ходил,  кто-то топал,  кто-то  сопел и  кто-то стоял  над  самой его постелью.

        Потом вдруг комната  осветилась, потому что кто-то зажег газовый  рожок спичкой. Комната  осветилась, а Матвей  все еще сидел и ничего не понимал, и говорил с испугом:

        -- Всякое дыхание да хвалит господа.

        --  Ну,  что еще?.. Чего ты это  испугался?  --  сказал кто-то знакомым голосом.

        Голос был как  будто Дымы, но что-то еще было в нем странное и чужое. И человек, стоявший над  кроватью Матвея, был тоже Дыма, но как будто какой-то другой, на Дыму не  похожий...  Матвей  думал, что это  все  еще сон, и стал протирать кулаками глаза... Когда он открыл их, в комнате  было еще светлее, и по  ней двигались  люди, только что  вернувшиеся целой гурьбой... Странные люди, чужие люди,  люди непонятные  и незнакомые, люди  неизвестного звания, люди  с  такими лицами, по  которым нельзя было определить, добрые  они  или злые, нравятся ли они человеку или не нравятся... Они

        нахлынули в комнату, точно толпа странных приведений,  которые человеку видятся порой только во сне, и  тихо, без шума занимали свои места. И Матвей долго еще не мог сообразить -- кто это, откуда, что здесь  делают  и что  он сам делает среди них...

        А  потом вспомнил: да ведь это американцы.  Те, что  летают по воздуху, что смеются в церквах, что женятся у раввинов на еврейках, что выбирают себе веру, кто как захочет... Те, что берут себе всего человека, и  тогда у  него тоже меняется вера...

        А тот, что стоял над самой постелью, -- неужели это Дыма? Да, это и был Дыма,  но  только  опять такой,  как будто  он приснился  во  сне. Он  очень торопился  раздеваться и отворачивал  лицо. Однако от Матвея не ускользнуло, что этот Дыма скидает с себя совсем не свою одежду.  На нем не было ни белой свитки,  ни  красного пояса,  купленного перед самым отъездом в местечке, ни высоких смазных сапог, ни  широких шаровар из коричневой  коломянки.  Вместо всего  этого,  он теперь  старался  поскорее вылезть  из  какой-то  немецкой кургузой  куртки,  не  закрывавшей даже  как следует того, что  должно  быть закрыто  хорошей  одеждой; шею его  подпирал  высокий  воротник  крахмальной рубашки,  а  ноги  нельзя было освободить  из узких штанов...  Когда же  он, наконец, разделся  и  полез  к  Матвею под  одно  одеяло,  -- то Матвей даже отшатнулся, до  такой  степени самое лицо Дымы  стало чужое. Волосы его были коротко острижены и торчали  вихром на лбу, усы подстрижены над  губой, а от бороды осталась только узкая американская лопатка.

        -- Побойся ты бога, Дыма! -- сказал Матвей, вглядевшись. -- На  кого ты похож, и что это ты над собою сделал?

        Дыма, по-видимому, чувствовал себя так, как человек,  который вышел  на базар, забывши надеть штаны... Он как-то  все отворачивал лицо, закрывал рот рукою и говорил каким-то виноватым и слащавым голосом:

       

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту