Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

30

-- Да, вот, как меня, видишь... Зашел с проклятым ирландцем в цирюльню, чтобы  меня немного остригли. Поверь совести, Матвей, я хотел чуть-чуть... А вышло  вот  что. Посадили меня в  кресло. Кресло,  знаешь, такое хорошее,  а только как сел в него -- и  кончено. Ноги сейчас  схватило  чем-то  и кинуло кверху, голову  отвалило назад: ей-богу,  как баран на бойне... Вижу, делает немец не так, как надо,  а  двинуться не могу.  Посмотрел  потом  на  себя в зеркало, -- не я, да и только.  "Что ты, говорю, собачий сын,  над человеком сделал?" А они оба довольны, хлопают меня по плечу: "Уэл, уэл, вери уэл!"

        Дыма  тихонько  полез  под одеяло,  стараясь улечься  на  краю постели. Однако когда в комнате погасили огонь и последний из американцев улегся,  он сначала все  еще  лицемерно вздохнул, потом поправился  на  своем  месте  и, наконец, сказал:

        -- Ну,  а все-таки, признайся,  Матвей... Все-таки этак  человек как-то больше похож на американца.

        -- А  зачем  тебе непременно  походить на  американца? -- сказал Матвей холодно...

        -- И знаешь,  --  живо продолжал Дыма,  не слушая,-- когда я, вдобавок, выменял у еврея на базаре эту одежду...  с небольшой, правда, придачей... то уже на улице подошел ко мне какой-то господин и заговорил по-английски...

        -- Ах, Иван, Иван, -- сказал Матвей с такой  горечью,  что Дыму  что-то как  бы укололо и он заворочался  на месте.  -- Правду, видно, говорит  этот Берко: ты уже скоро забудешь и свою веру...

        --  Иные  люди, --  заворчал Дыма, отворачиваясь,  --  так упрямы,  как лозищанский вол... Им лучше, чтобы в них кидали на улице корками...

        -- Вот ты уже ругаешься Лозищами, в которых родился, -- сказал Матвей и замолчал.

        Дыма  еще  поворчал,  поворочался,  повздыхал  и затем  заговорил тихо, немного заискивающим голосом:

        -- Охота тебе  слушать Берка. Вот он облаял этого ирландца...  И совсем напрасно... Знаешь, я таки разузнал, что это такое Тамани-холл и как продают свой  голос...  Дело  совсем простое...  Видишь ли... Они тут себе  выбирают голову, судей и прочих там чиновников... Одни подают голоса за одних, другие за  других...  Ну,  понимаешь, всякому хочется попасть повыше... Вот  они  и платят...  Только,  говорит,  подай голос  за  меня...  Кто  соберет  десять голосов, кто двадцать... Ты, Матвей, слушаешь меня?

        И, хотя Матвей ничего не ответил, он продолжал:

        -- И, по-моему, это таки справедливо: хочешь себе, -- дай же и людям... И знаешь еще что?..

        Тут Дыма понизил голос до шопота и повернулся совсем к Матвею:

        -- Они говорят --  этот ирландец и еврей, у которого я  покупал одежду, --  что  и нам  бы  можно...  Конечно, голоса  не совсем настоящие,  но тоже чего-нибудь стоят...

        Матвей хотел ответить что-то очень внушительное, но в это время с одной из  кроватей  послышался сердитый окрик какого-то американца. Дыма  разобрал только одно слово devil, но и из него понял, что их обоих посылают к дьяволу за то, что они мешают спать... Он скорчился и юркнул под одеяло.

        А  наверху, в  маленькой комнатке спали  вместе  Роза  и Анна. Когда им пришлось ложиться, Роза посмотрела на Аннушку и спросила:

        -- Вам, может быть, неприятно будет спать

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту