Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

31

на одной постели с еврейкой?

        Анна покраснела и сконфузилась.

        Она  собиралась молиться,  вынула  свой  образок  и  только  что хотела приладить его где-нибудь в уголку, как слова Розы напомнили ей, что она -- в еврейском помещении.  Она стояла в нерешительности, с образком в руках. Роза все смотрела на нее и потом сказала:

        -- Вы хотите молиться и... я вам мешаю... Я сейчас уйду.

        Анна сконфузилась. Она действительно думала, хорошо ли молиться богу  в присутствии  еврейки, и  позволит ли еврейка молиться по-христиански в своей комнате.

        , -- Нет,  -- отвечала  она. -- Только... я думала,  -- не будет ли вам неприятно?

        -- Молитесь, -- просто сказала Роза и стала оправлять постель.

        Аннушка прочитала свои  молитвы, и обе девушки стали раздеваться. Потом Роза завернула газовый рожок, и свет погас.  Через некоторое время в темноте обозначилось  окно,  а  за  окном высоко  над продолжающим  гудеть  огромным городом стояла небольшая, бледная луна.

        -- О чем вы думаете? -- спросила Роза лежащую с ней рядом Анну.

        -- Я думаю... видят ли теперь этот самый месяц в нашем городишке.

        -- Нет, не видят, --ответила Роза,  -- у вас теперь день... А какой ваш город?

        -- Наш город -- Дубно...

        -- Дубно? -- живо подхватила Роза. -- Мы тоже жили в  Дубне...  А зачем вы оттуда уехали?

        --  Братья уехали раньше...  Я  жила с отцом и младшим братом. А  после этого брата... услали.

        -- Что он сделал?

        -- Он... вы не думайте... Он не вор и не что-нибудь... только...

        Она замялась. Она  не  хотела сказать, что,  когда разбивали  еврейские дома, он разбивал тоже, и после стали драться  с войсками... Она думала, что лучше не говорить этого, и замолчала.

        -- Что ж, -- сказала  Роза,--  со  всяким может случиться несчастье. Мы жили спокойно и тоже не думали ехать так  далеко. А потом... вы, может быть, знаете...  когда  стали  громить  евреев...  Ну что людям нужно?  У  нас все разбили, и... моя мать...

        Голос Розы задрожал.

        -- Она была слабая... и они ее очень испугали... и она умерла...

        Анна подумала, что она хорошо сделала, не сказав Розе всего  о брате... У нее как-то странно сжалось сердце... И еще долго  она лежала  молча,  и ей казались странными и этот глухо гудящий город, и люди, и  то, что она  лежит на одной  постели с еврейкой, и то, что  она молилась в еврейской комнате, и что эта еврейка кажется ей совсем  не такой, какой представлялась бы там, на родине...

        Начинало  уже светать,  когда, наконец,  обе  девушки  заснули  крепким молодым сном. А  в это самое время Матвей, приподнявшись  на  своей постели, после  легкого  забытья,  все  старался  припомнить,  где  он  и  что  с ним случилось.  Ненадолго притихший было  город, начинал  просыпаться за стеной. Быстрее ворочались колеса на какой-то близкой станции, и уже пронесся поезд, шумя, как ветер в бору перед дождливым утром. Рядом на другой подушке лежала голова  Дымы, но  Матвей с  трудом узнавал  своего  приятеля. Лицо Дымы было красно, потому  что его  сильно подпирал тугой  воротник не  снятой  на ночь крахмальной  сорочки. Прежние его казацкие длинные усы  были  подстрижены, и один еще держался  кверху тонко нафабренным

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту