Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

32

кончиком. Вообще, при виде этого почти  чужого  лица  Матвею стало  как-то обидно...  Ему  казалось, что Дыма становится чужим...

          XI

        И  действительно,  со следующего утра стало заметно, что  у  Ивана Дымы начал портиться характер...

        Когда  он  проснулся,  то прежде  всего,  наскоро одевшись,  подошел  к зеркалу  и  стал опять закручивать  усы  кверху,  что  делало его совсем  не похожим на  прежнего Дыму. Потом, едва поздоровавшись с  Матвеем,  подошел к ирландцу Падди и стал разговаривать с ним, видимо, гордясь его знакомством и как  будто даже щеголяя перед  Матвеем своими  развязными  манерами.  Матвею казалось, однако, что остальные американцы глядят на Дыму с улыбкой.

        Компания жильцов мистера  Борка была довольно разнообразна. Были  тут и немцы, и итальянец, и два-три англичанина, и несколько ирландцев. Часть этих людей казалась Матвею солидными и серьезными. Они вставали  утром, умывались в ванной комнате, мало разговаривали, пили в соседней комнате  кофе, которое подавали им Роза с Анной, и потом уходили на работу или на поиски работы. Но была  тут и  кучка людей, которые  оставались  на целые дни, курили,  жевали табак и страшно  плевались, стараясь попадать в камин, иной раз через головы соседей.  У них не  было  определенных часов работы.  Иной  раз  они уходили куда-то гурьбой и тогда звали с собой и Дыму... В разговорах часто слышалось слово  Тамани-холл...  Дела  этой компании,  по-видимому,  шли  в  это время хорошо. Возвращаясь из  своих похождений в помещение Борка, они часто громко хохотали... И Дыма хохотал с ними, что Матвею казалось очень противно.

        Так прошло еще два-три дня.

        Характер  Дымы портился  все  больше.  Правда,  он сделал большие, даже удивительные успехи в языке. За две недели  на море и  за  несколько  дней у Борка он  уже говорил целые фразы, мог спросить  дорогу, мог поторговаться в лавке и  при помощи рук и разных движений разговаривал с Падди так, что  тот его понимал и передавал другим его слова... Это, конечно, не заслуживало еще осуждения. Но Матвея  огорчало и даже сердило, что Дыма не просто говорит, а как будто  гримасничает и передразнивает кого-то:  вытягивает  нижнюю  губу, жует, шипит,  картавит...  "Взял  бы хоть пример  с жида,--  думал про  него Матвей. -- Он тоже говорит с американцами на их языке, но -- как степенный и серьезный человек".  А Дыма уже и "мистер Борко" произносит  как-то особенно картаво,  --  мистег Бегк. А иной раз, забывшись, он уже и  Матвея начинал называть  мистер  Метью... В таких  случаях Матвей смотрел  на  него  долгим укоризненным взглядом -- и он немного смущался. В один день, после  того как Падди долго говорил  что-то Дыме, указывая глазами на Матвея, они  оба  ушли куда-то, вероятно, к  еврею-лавочнику, который в  трудных случаях  служил им переводчиком. Вернувшись, Дыма подошел к Матвею и сказал:

        -- Послушай, Матвей,  что я тебе скажу.  Сидим мы здесь оба  без дела и только тратим кровные деньги. А  между  тем, можно  бы действительно кое-что заработать.

        Матвей поднял  глаза  и,  ничего  не  говоря,  ожидал, что  Дыма скажет дальше.

        -- Вот видишь ли... Тут эти вот шестеро--агенты или, по-нашему, факторы Тамани-холла...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту