Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

36

-- Га!  Вот  как дерутся  у нас, в Лозищах.

        Но после, когда  смех  постепенно утих и все принялись горячо обсуждать случившееся, лицо Дымы стало омрачаться,  и через некоторое  время он сказал так, что Матвей расслышал ясно его слова:

        -- Хорошо, нечего сказать: драться, точно медведь у берлоги... Это стыд перед образованными людьми...

        -- Ничего, --  ответил  Матвей спокойно, опять, как ни в чем не бывало, принимаясь за библию,-- хоть по-медвежьи, а здорово. В другой раз твой Падди будет знать...

        Ирландцы  пошумели  еще некоторое время, потом  расступились,  выпустив Падди,  который  опять вышел вперед и пошел на Матвея, сжав плечи, втянув  в них  голову, опустивши  руки и изгибаясь, как  змея. Матвей  стоял,  глядя с некоторым удивлением на его  странные ужимки, и уже опять  было приготовился повторить  прежний урок, как  вдруг ирландец  присел;  руки  Матвея напрасно скользнули в воздухе, ноги как будто сами  поднялись,  и  он  полетел  через постель на спину.

        Кровать затрещала, и огромный лозищанин свалился на пол.

        --  All  right, -- одобрительно раздалось  в куче ирландцев,  а  Падди, довольный, стал надевать свою куртку.

        Но в это время Матвей тяжело поднялся из-за кровати.

        Его нельзя  было узнать: всегда  кроткие глаза его теперь глядели дико, волосы торчали дыбом, зубы скрипели, и он озирался, что бы ему взять в руку.

        Ирландцы взяли Падди в середину и  сомкнулись  тревожно, как  стадо при виде  медведя. Все они глядели  на этого огромного  человека, ожидая чего-то страшного, тем более, что Дыма тоже стоял перепуганный и бледный...

        Трудно сказать, что было бы  дальше, но  в  эту минуту  Анна перебежала через комнату и схватила Матвея за руку.

        -- Для бога, -- сказала она только. -- О, для бога!..

        Матвей поглядел  на нее сначала мутным, непонимающим взглядом, но через несколько секунд тяжело перевел дух. Потом отвернулся и сел к окну.

        Ирландцы  успокоились.  Падди  хотел даже  подойти  к Матвею и протянул руку; но Дыма остановил его, и они оставили Матвея в покое.

        А  за окном весь мир  представлялся  сплошною тьмой,  усеянной светлыми окнами. Окна  большие и окна маленькие, окна светились внизу, и  окна стояли где-то  высоко  в небе, окна  яркие  и  веселые, окна  чуть  видные и  будто прижмуренные. Окна вспыхивали и угасали, наконец, ряды  окон пролетали мимо, и  в  них мелькали,  проносились  и исчезали  чьи-то фигуры, чьи-то  головы, чьи-то едва видные лица...

          XIII

        Поздним  вечером  Дыма  осторожно улегся  в постель  рядом  с  Матвеем, который лежал, заложив руки  за голову, и о чем-то  думал, уставивши глаза и сдвинувши брови. Все уже спали, когда Дыма, собравшись с духом, сказал:

        -- И чего бы, кажется, сердиться на приятеля... Разве я тут  виноват... Если уже какой-нибудь поджарый Падди может повалить самого сильного человека во  всех  Лозищах... Га!  Это  значит,  такая уже  в  этой стороне  во  всем образованность... Тут  сердиться нечего, ничего этим  не  поможешь,  а видно надо как-нибудь и самим  ухитряться... Индейский удар! Это у них, видишь ли, называется индейским ударом...

        Матвей поднялся на постели, повернул лицо к Дыме и спросил:

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту