Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

37

        -- А ты, Дыма  Лозинский,  знал  вперед, что  они  мне приготовили  эту индейскую штуку?..

        --  А...  разве  я  уже  все  понимаю  по-английски,  --  отвечал  Дыма уклончиво. И затем, обрадовавшись, что Матвей говорит спокойно, он продолжал уже смелее: -- Вот, знаешь что, сходим завтра к этому цирюльнику. Приведи ты и себя,  как это здесь говорится,  в порядок, и кончено. Ей-богу, правда! -- прибавил он сладким голосом и уже собираясь заснуть.

        Но вдруг  он с  испугом  привскочил на кровати. Матвей  тоже сидел. При свете с улицы  было видно, что лицо его бледно,  волосы стоят  дыбом,  глаза горят, а рука приподнята кверху.

        --  Слушай ты, Дыма,  что  тебе скажет  Матвей  Лозинский.  Пусть  гром разобьет твоих приятелей, вместе с этим мерзавцем Тамани-голлом, или как там его  зовут! Пусть гром  разобьет  этот  проклятый  город и  выбранного  вами какого-то  мэра.  Пусть  гром разобьет и  эту  их  медную  свободу,  там  на острове... И пусть их возьмут все черти, вместе с теми, кто продает им  свою душу...

        -- Тише, пожалуйста,  Матвей, -- пробовал остановить  его Дыма. -- Люди спят, и здесь не любят, когда кто кричит ночью...

        Но Матвей не остановился, пока не кончил. А в это время, действительно, и ирландцы повскакали с  кроватей, кто-то зажег  огонь, и все,  проснувшись, смотрели на рассвирепевшего лозищанина.

        -- Смотрите,  не смотрите,  а это правда, --  сказал он, повернувшись к ним и грозя кулаком, и затем опять повалился на постель.

        Американцы стали тревожно разговаривать между собой и потом, потребовав Дыму, спрашивали  у него,  в своем ли разуме его приятель и не грозит  ли им ночью от  него какая-нибудь  опасность. Но Дыма их  успокоил:  теперь Матвей будет спать и никому ничего не  сделает.  Он человек добрый, только не знает образованности,  и теперь  его дня два не  надо  трогать... Тогда американцы тихо разошлись по своим постелям, оглядываясь  на Матвея. Погасили огни, и в комнате мистера Борка водворилась тишина. Только огни с улицы светили смутно и неясно, так  что нельзя было видеть, кто  спит и кто не  спит  в помещении мистера Борка.

          XIV

        Матвей  Лозинский долго лежал в темноте с открытыми  глазами и  забылся сном  уже  перед  утром, в тот  серый  час,  когда заснули совсем даже улицы огромного  города. Но его сон был  мучителен и  тревожен:  он привык уважать себя и не  мог  забыть, что  с ним  сделал  негодяй Падди.  И  как только он начинал  засыпать,  --  ему снилось,  что он стоит,  неспособный двинуть  ни рукой, ни  ногой, а к нему, приседая, подгибая колени и извиваясь, как змея, подходит кто-то, -- не то Падди, не то какой-то курчавый негр, не то Джон. И он  не может ничего сделать,  и летит куда-то среди грохота и  шума, и перед глазами его мелькает испуганное лицо Анны.

        Потом вдруг все  стихло, и он увидел еврейскую свадьбу: мистер Мозес из Луисвилля, еврей очень неприятного вида, венчает Анну с молодым Джоном. Джон с торжествующим  видом  топчет ногой рюмку, как это  делается  на  еврейской свадьбе, а кругом, надрываясь, все в поту, с вытаращенными глазами, ирландцы гудят  и пищат  на скрипицах,  и на флейтах, и на  пузатых  контрабасах... А невдалеке, задумчивый

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту