Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

46

по наблюдениям репортеров, обязаны понимать решительно все иностранцы...

        Но  незнакомец не  ответил, только глядел на  газетного  джентльмена  с такою  грустью, что  ему стало неловко. Он прекратил расспросы, одобрительно похлопал Матвея по плечу и сказал:

        -- Wery well! Это очень хорошо для вас, что  вы сюда приехали:  Америка --  лучшая страна в мире, Нью-Йорк-- лучший город в Америке. Ваши милые дети станут  здесь когда-нибудь  образованными людьми.  Я должен только заметить, что полиция не любит, чтобы детей купали в городских бассейнах.

        Затем, с "талантом, отличающим карандаш этого  джентльмена", он украсил на  рисунке свитку  лозищанина несколькими  фантастическими  узорами, из его волос, буйных,  нестриженых  и  слипшихся,  сделал одно целое  --  вместе  с бараньей  шапкой  и,  наконец, всю  эту  странную прическу,  по внезапному и слишком торопливому вдохновению, перевязал тесьмой  или лентой. Рост  Матвея он прибавил еще на 1/4  аршина, а  у его ног, в водоеме, поместил двух младенцев, напоминавших чертами предполагаемого родителя.

        Все  это он наскоро  снабдил надписью:  "Дикарь, купающий своих детей в водоеме на  Бродвее", и затем, сунув книжку в карман и оставляя до  будущего времени  вопрос  о  том,  можно  ли  сделать  что-либо  полезное  из  такого фантастического сюжета, он торопливо отправился в редакцию.

        Как раз  в  эту  минуту вышло  вечернее  прибавление,  и  все  внимание площадки и прилегающих переулков обратилось  к небольшому балкону, висевшему над  улицей,  на стене  Tribune-building  (дом  газеты  "Трибуна"). На  этот балкончик выходили люди с кипами газет, брали у толпившихся внизу мальчишек, запрудивших весь переулок, их марки, а взамен кидали им кипы газет.  Минут в двадцать  все было  кончено. Сотни мальчишек  мчали во все  стороны  десятки тысяч  номеров, и их звонкие крики  разносились  с этого места по  огромному городу.

        На площадке остался только лозищанин, да два  оборванца  вылавливали  в водоеме последние  монеты. Вскоре туда  же  подошел еще высокий господин,  в партикулярном платье, в  серой большой шляпе,  в  виде шлема,  и с  короткою палкой  в  руке,  вроде гетманской  булавы,  украшенной  цветным  шнурком  и кистями.  Это был полисмен Гопкинс,  лицо, хорошо известное всему Нью-Йорку. Полисмен Гопкинс, как сообщалось в тех же  газетных заметках,  из которых  я узнал эту  часть моей  достоверной  истории,  был  прежде довольно  искусным боксером, на которого ставились значительные пари. Однако в  последние  годы ему  пришлось  испытать  несколько крупных превратностей, связанных  с  этой профессией, а одна  из них сопровождалась даже раздроблением носовых хрящей, потребовавших серьезного  лечения. Это побудило  мистера Гопкинса к перемене рода  занятий. Физические данные  и любовь  к  сильным ощущениям решили  его выбор,  и он  предложил свои услуги директору  полиции в качестве полисмена. Само собою разумеется,  что  услуги были  охотно  приняты,  так как  времена наступали    довольно  бурные:    участились    стачки  и  митинги  безработных ("которыми, -- как писала  одна благомыслящая газета, -- эта цветущая страна обязана  коварной агитации завистливых  иностранцев"), и  все

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту