Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

49

Матвей  объяснение  Дымы.  -- Это  значит "очень хорошо". Что же тут хорошего?

        А, проклятый! Он говорит, что  хорошо вычистил мои сапоги.  Ему  только этого и было нужно...

        "Собака ты, черная  собака, -- подумал он с горечью. -- Человек на тебя надеялся, как на друга, как на брата... как на  родного отца! Ты мне казался небесным ангелом. А вместо всего -- ты только вычистил мои сапоги..."

        И бедный человек пошел дальше. Сапоги его блестели, как зеркало, но  на душе стало еще темнее...

          XIX

        Так вышел он  на  берег залива.  Круглая площадка, на ней --  небольшой садик, над головами  прохожих  вьется  по столбам дорога, по дороге пробежал поезд, изогнулся над самым заливом и  побежал  дальше берегом,  скрывшись за углом серого  дома и кинувши на воду клуб черного дыма. Матвей сел на скамью и  стал  смотреть на залив. Вода  колыхалась, искрилась, сверкала. Невдалеке свистнул  пароход и отбежал от  берега,  нагруженный народом.  Глаза  Матвея побежали невольно за ним. Пароходик бежал прямо к острову, на котором стояла знакомая  медная  женщина.  Мимо  острова в  это самое время  тихо проплывал гигантский  корабль,  такой  же, как и  тот,  на котором  приехали лозищане. Распущенный  флаг  плескался по ветру и,  казалось,  стлался  у  ног  медной женщины,  которая  держала    над  ним  свой  факел...  Матвей  смотрел,  как европейский корабль тихо расталкивает  своею  грудью  волны, и на глаза  его просились слезы... Как  недавно еще  он с такого же корабля глядел до самого рассвета  на  эту  статую, пока  на ней угасли  огни и  лучи солнца начинали золотить ее голову... А Анна тихо спала, склонясь на свой узел...

        Невдалеке от этого места  стоит круглое невысокое  здание, вроде цирка. Теперь  это  здание уже заколочено,  а прежде,  еще недавно,  здесь получали приют эмигранты из Европы,  приезжавшие  на эмигрантских пароходах.  Если бы Матвей знал это, то, наверное, подошел бы поближе. А если бы подошел, то мог бы увидеть, как из ворот, веселая  и нарядная, выходила  его сестра Анна, об Руку с Осипом Лозинским. Осип одет,  как господин,  так же, как оделся Дыма, только  на Осипе все уже облежалось и не торчит, как  на  корове седло.  Они вышли и пошли  берегом, направо, к  пристаням, в надежде, что,  может  быть, Матвей и  Дыма  приехали на том  эмигрантском  корабле  из Германии, который только  что  проплыл мимо "Свободы". А в это время Матвей поднялся  и  пошел налево, вдоль берега, за убежавшим поездом.

        Часа в  четыре  странного человека  видели  опять  у моста. Только  что прошел мостовой поезд,  локомотив делал поворот по кругу, с лестницы сходила целая толпа приехавших с той стороны американцев, -- и они обратили внимание на  странного человека,  который, стоя  в середине  этого  людского  потока, кричал: -- Кто в бога верует, спасите!

        Но, разумеется, никто его не понял. Если  бы так  крикнул кто теперь  в большом  американском городе, то,  наверное, ему отозвался  бы кто-нибудь из толпы, потому что  в последние годы корабль  за кораблем привозит  множество наших: поляков, духоборов, евреев. Они расходятся отсюда по всему побережью, пробуют  пахать  землю  в  колониях,  нанимаются  в  приказчики, работают

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту