Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

50

на фабриках. Иным удается, иные богатеют, иные пристраиваются к  земле, и тогда через  несколько лет  уже  не  узнаешь еврейских  мальчиков,  вырастающих  в здоровых  фермерских работников.  Но  многие  также терпят  неудачи;  тогда, обедневшие и испуганные, они  опять кидаются  в города, цепляются за прежнюю жизнь. Кто разложит на тележке плохие  ножики и  замочки, кто торгует с  рук разной мелочью, кто носит  книжки  с картинками Нью-Йорка,  Ниагары, великой дороги,  кто  бегает на побегушках  у своей  братии  и  приезжих. Идет такой бедняга с дрянным товаром, порой со  спичками, только бы прикрыть чем-нибудь свое  нищенство,  идет лохматый,  оборванный  и грязный, с  потускневшими  и грустными глазами, и по  всему сразу  узнаешь нашего еврея, только еще более несчастного на чужой стороне, где жизнь дороже, а удача встречает не всех.

        Но тогда  их  было еще  не так много,  и, на несчастье  Матвея,  ему не встретилось ни одного,  когда  он стоял среди толпы и  кричал, как  человек, который  тонет.  Американцы  останавливались,  взглядывали  с  удивлением на странного  человека  и шли  дальше...  А  когда  опять к  этому  месту  стал подходить  полисмен, то  Лозинский опять быстро пошел  от него и скрылся  на мосту...

        За мостом он  пошел все прямо по улицам Бруклина. Он ждал, что за рекой кончится  этот проклятый город  и начнутся поля, но  ему пришлось итти  часа три, пока, наконец,  дома стали меньше и между ними, на больших расстояниях, потянулись деревья.

        Лозинский вздохнул полной грудью и стал жадными глазами  искать полей с желтыми хлебами или  лугов  с зеленой травой. Он  рассчитал, что, по-нашему, теперь  травы уже поспели для косьбы, а хлеба должны наливаться, и думал про себя:

        "А! Подойду к первому, возьму косу из  рук, взмахну раз-другой, так тут уже  и  без  языка  поймут,  с  каким человеком имеют  дело...  Да и  народ, работающий около земли, должен быть проще,  а паспорта, наверное, не спросят в деревне. Только когда, наконец, кончится этот проклятый город?.."

        Теперь по бокам дороги пошли уже скромные коттеджи, в один и два этажа, на иных висели скромные вывески, как на наших лавках -- по дверям и в окнах. Сады  становились  все чаще, дома все те  же, мощеная дорога  лежала  прямо, точно разостланная на земле  холстина, над которой с обеих сторон склонились зеленые деревья. Порой на дороге показывался  вагон, как  темная  коробочка, мелькал в солнечных пятнах, вырастал  и прокатывался мимо, и вдали появлялся другой...  Порой казалось что  вот-вот сейчас все это кончится, и  откроется даль, с шоссейной дорогой, которая бежит по полям, с одним рядом телеграфных столбов, с одинокой почтовой тележкой и с  морем спелых  хлебов по сторонам, до самого горизонта.  А там светлая  речка,  мостик, лужок  -- и приветливый деревенский народ на работе...

        Но,  вместо  этого,  внезапно  целая куча домов опять  выступала  из-за зелени,  и Матвей опять  попадал  как будто в новый город; порой даже  среди скромных  коттеджей опять  подымались гордые дома  в шесть  и семь этажей, а через  несколько минут опять маленькие домики и  такая же дорога,  как будто этот город не может кончиться, как будто он занял уже весь свет...

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту