Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

53

поддерживая мост на  весу.  Из-за них  едва можно было  разглядеть реку,  сливавшуюся  с заливом в одно серебристое сияние, в котором утопали и из которого виднелись опять огни пароходов. И дальше тысячи огней, как звезды,  висели над  водой, уходя вдаль, туда,  где новые огни горели в Нью-Джерси.  И среди всего этого моря  огня, вдалеке, острые  глаза  Матвея едва  различили  круглую огненную диадему и факел  "Свободы". Ему казалось,  что  он видит в синеватом свете и голову медной  женщины,  и  поднятую  руку.  Но  это  уже  светилось  слабо, чуть-чуть мерцая, как недавние дни с мечтами о счастьи на чужой стороне...

        В  черной  громаде  пролета,  точно  нора, светилось  оконце  мостового сторожа, и сам он, как ничтожный светляк, выполз из этой норы, с фонарем. Он тотчас  же  увидел  на  мосту иностранца, а  это всегда нравится американцу. Сторож похлопал Матвея по плечу и сказал несколько одобрительных слов.

        -- Нельзя ли у тебя переночевать? -- спросил Матвей усталым голосом.

        --  О уэлл!  --  ответил  тот  по-своему  и стал  объяснять Матвею, что Америка  больше всего  остального света, --  это известно. Нью-Йорк -- самый большой город Америки, а этот мост -- самый  большой  в Нью-Йорке.  Из этого Матвей,  если  бы  понимал  слова  сторожа,  мог  бы  заключить, чего  стоят остальные мостишки перед этим.

        Потом сторож поглядел в глаза  странного человека, прочел  в них тоску, вместо  удивления, и мысли его  приняли  другое направление... Конечно, если уже  человеку жизнь не мила, то, пожалуй, лестно кинуться  с самого большого моста в свете,  но,  во-первых,  это трудно:  не  перелезешь  через эту сеть проволок и канатов, а во-вторых, мост построен совсем не для  того. Все  это сторож объявил  Матвею,  а  затем  довольно решительно повернул его  и  стал провожать, подталкивая сзади... Впрочем, странный человек пошел покорно, как заведенная  машина, туда,  где над  городом  стояло  зарево и, точно  венец, плавало в воздухе кольцо электрических огней над зданием газетного дома...

        За  мостом он  уже без  приглашения кондуктора  взобрался  в  вагон, на котором стояла  надпись:  "Central  park".  Спокойное  сидение и  ровный бег вагона манили невольно бесприютного человека, а куда ехать, ему было  теперь все равно. Только бы ехать, чем дальше, тем лучше, не думая ни  о чем, давая отдых усталым ногам, пока дремота  налетает  вместе  с ровным  постукиванием колес...

        Ему было очень  неприятно, когда  постукивание  вдруг  прекратилось,  и перед ним  стал кондуктор,  взявший его  за рукав. Он опять вынул деньги, но кондуктор сказал: "No", -- и показал рукой, что надо выйти.

        Матвей  вышел,  а  пустой вагон  как-то  радостно закатился  по  кругу. Кондуктор  гасил на  ходу  огни,  окна вагона точно  зажмуривались, и  скоро Матвей увидел, как он вкатился  во  двор станции и стал  под  навесом,  где, покрытые тенью, отдыхали другие такие же вагоны...

        Здесь было  довольно  тихо. Луна  стала совсем маленькой, и  синяя ночь была довольно  темна,  хотя на небе  виднелись  звезды, и  большая,  еще  не застроенная площадь  около центрального парка смутно белела под серебристыми лучами... Далекие дома перемежались с пустырями

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту