Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

58

и шарахалось.  Потом мертвое тело колыхнулось, голова  мертвеца вдруг выступила из тени в светлое  пятно, потом поникла, а тело, будто произвольно, тихо опустилось вровень с толпой.

        Матвей снял шапку и  перекрестился. А в это время,  с другой стороны, с площадки, послышались  вдруг  звуки музыки.  Повернув туда голову, лозищанин увидел,  что из  переулка, на  той стороне площади, около большой постройки, выкатился  клуб золотистой  пыли и  покатился к парку. Точно гнали стадо или шло большое войско. А из облака неслись звуки музыки, то  стихая, -- и тогда слышался как будто один только гулкий топот тысячи ног,  -- то вдруг вылетая вперед визгом  кларнетов и медных труб,  стуком барабанов и звоном литавров. Впереди бежали двумя рядами уличные мальчишки, и высокий тамбур-мажор шагал, отмахивая  такт большим жезлом. За ним  двигались музыканты, с  раздутыми  и красными  щеками,  в  касках  с  перьями, в  цветных  мундирах, с  огромными эполетами на плечах, расшитые и изукрашенные до такой степени, что, кажется, не оставалось на них ни  клочка, чем-нибудь не расцвеченного, не завешанного каким-нибудь галуном или позументом.

        Матвей думал, что  далее он увидит отряд войска.  Но, когда пыль  стала ближе  и прозрачнее,  он увидел, что  за музыкой идут --  сначала рядами,  а потом,  как  попало, в  беспорядке --  все такие же пиджаки, такие  же мятые шляпы,  такие  же  пыльные и  полинялые  фигуры. А впереди всей этой пестрой толпы,  высоко  над  ее головами,  плывет и колышется знамя,  укрепленное на высокой платформе  на колесах. Кругом знамени, точно стража, с десяток людей двигались вместе с толпой...

        Гремя,  стуча, колыхаясь, под яркие звуки марша, под неистовые крики  и свист  ожидавшего  народа,  знамя подошло  к  фонтану и  стало. Складки  его колыхнулись и упали, только ленты  шевелились по  ветру, да  порой полотнище плескалось, и на нем струились золотые буквы...

        Тогда  в  толпе  поднялся настоящий шабаш. Одни  звали  новоприбывших к дереву,  где  недавно  висел  самоубийца, другие хотели остаться на  заранее назначенном  месте. Знамя опять колыхнулось, платформа поплыла за толпой, но скоро  вернулась  назад,  отраженная  плотно сомкнувшимся  у  дерева отрядом полиции.

        Когда пыль, поднятую этой толкотней,  пронесло дальше, к площади, знамя опять стояло  неподвижно,  а под знаменем встал  человек с открытой головой, длинными, откинутыми  назад волосами и черными сверкающими  глазами южанина. Он был невелик ростом, но возвышался над всею  толпой, на своей платформе, и у  него был удивительный  голос, сразу покрывший говор толпы. Это был мистер Чарльз Гомперс, знаменитый оратор рабочего союза.

        Толпа вся стихла, когда, протянув руку к дереву, где еще  недавно висел самоубийца,  он  сказал  негромко,  но  с какой-то  особенной  торжественной внятностью:

        -- Прежде всего, отдадим почет одному  из наших  товарищей, который еще этой ночью изнемог в трудной борьбе.

        Над  многотысячной  толпой точно  пронесся  ветер, и бесчисленные шляпы внезапно замелькали в воздухе. Головы обнажились.  Складки знамени рванулись и заплескались среди  гробовой тишины печально и глухо. Потом Гомперс  начал опять свою речь.

       

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту