Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

60

сделал  бы  Матвей Лозинский,  если бы  ему удалось  подойти  к  самой платформе, и чем  бы он выразил  оратору, мистеру Гомперсу,  волновавшие  его чувства. В той местности, откуда он  был  родом, люди, носящие  сермяжные  свиты,  имеют обыкновение выражать свою  любовь  и уважение  к людям в сюртуках посредством низких, почти до земли, поклонов  и целования  руки.  Очень  может быть,  что  мистер  Гомперс  получил  бы  это проявление удивления к своему ораторскому искусству, если бы  роковой случай не  устроил  это  дело  иначе,  а  именно так, что  ранее мистера  Гомперса, председателя рабочих  ассоциаций  и  искусного оратора,  на  пути лозищанина оказался мистер Гопкинс,  бывший боксер и полисмен. Мистер Гопкинс, наряду с другими людьми в серых  касках и  с клобами  в руках, стоял неподвижно,  как статуя,    и,  разумеется,  не  был  тронут  красноречием  мистера  Гомперса. Нью-йоркская полиция отлично знала этого популярного джентльмена и  действие его  красноречия оценивала  со  своей точки  зрения.  Она знала, что  мистер Гомперс  человек  очень  искусный  и никогда  в своих  речах не  "выйдет  из порядка".  Но зато -- таково было обычное  действие  его слова  -- слушатели выходили  из порядка слишком  часто. Безработные  всегда склонны  к  этому в особенности,  а  сегодня, вдобавок, от этого  проклятого дерева, на  котором полиция прозевала повесившегося беднягу и позволила ему  висеть "вне всякого порядка"  слишком  долго,  на толпу веяло чем-то особенным. Между тем, давно уже не  бывало митинга такого  многолюдного, и  каждому полисмену,  в случае свалки, приходилось бы иметь дело одному на сто.

        В  таких случаях полиция  держится крепко настороже, следя особенно  за иностранцами.  Пока    все  в  порядке,  --  а    в  порядке  все,  пока  дело ограничивается словами, хотя бы и самыми страшными, и жестами, хотя бы очень драматическими, -- до тех пор полисмены стоят в своих серых шляпах, позволяя себе  порой даже знаки  одобрения  в особенно  удачных  местах речи. Но лишь только в какой-нибудь части толпы явится  стремление перейти к делу и "выйти из  порядка"  --  полиция тотчас же  занимает  выгодную  позицию  нападающей стороны.  И  клобы  пускаются  в  ход  быстро,  решительно,  с  ошеломляющей неожиданностью. И толпа порой тысяч в двадцать отступает перед сотнею-другою палок, причем задние бегут, закрывая, на всякий случай, головы руками...

        Матвей Лозинский, разумеется, не знал еще,  к своему несчастью, местных обычаев. Он  только шел вперед, с раскрытым  сердцем, с какими-то словами на устах,  с  надеждой  в  душе.  И когда  к нему  внезапно  повернулся высокий господин  в  серой  шляпе,    когда  он  увидел,  что  это    опять  вчерашний полицейский,  он  излил  на  него  все  то    чувство,  которое    его  теперь переполняло: чувство огорчения и обиды,  беспомощности и  надежды  на чью-то помощь.  Одним словом, он наклонился и хотел  поймать руку  мистера Гопкинса своими губами.

        Мистер  Гопкинс отскочил  шаг назад и -- клоб  свистнул в воздухе...  В толпе резко прозвучал первый удар...

        Лозищанин внезапно  поднялся, как разъяренный  медведь...  По лицу  его текла кровь, шапка свалилась, глаза стали дикие. Он был

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту