Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

68

устремленными как бы в пространство или видевшими что-то за ней. -- Странно: твое лицо мне мешает... Ты спрашивала мое мнение?.. Ну, так вот: по моему  мнению,  все  это  глупости! Когда-то и  я  верил  в эти  бирюльки  и увлекался,    пока    не  понял,  что  только    наука  способна  изменить  все человеческие отношения. Понимаешь: наука! Вопрос  решается не на улице,  а в кабинете ученого... Вот здесь (он положил  руку на бумаги) решение всех этих вопросов. Скоро все

        узнают...  и ты в том числе. Ну, а пока  -- иди с богом.  Твое лицо мне мешает... А мое дело и для тебя важнее всей этой сутолоки.

        И он  опять наклонился над  чертежами и выкладками,  махая  Анне  левой рукой, чтобы она уходила. Анна пошла в кухню, думая о  том, что все-таки  не все здесь похоже на  наше  и что она никогда еще не  видела такого странного господина, который бы так торжественно произносил такие непонятные слова.

        Она захотела посоветоваться  еще с Дымой  и Розой. В церковь она ходила мимо Борка  и уже знала  дорогу. Однажды,  когда барыня осталась  дома и она одна  пошла в церковь, девушка забежала в знакомую квартиру. Розы и Джона не было, а Борк был очень занят. От него она узнала только, что Дыма уехал, так как письмо его, наконец, дошло, и Лозинские его увезли в Миннесоту. Это было для него очень кстати, так как  приятели-ирландцы разбрелись, Тамани-холл не нуждался  более  в  его  голосе,  а  работы  все не находилось...  Временная знаменитость  и появление его портрета в газетах плохо утешали Дыму в потере приятеля.  Впрочем,  в  это    время  публика  перестала  уже  интересоваться инцидентом  в Центральном  парке, в  особенности  после того, как оказалось, вдобавок,  что и здоровье  мистера Гопкинса,  вовсе не убитого,  приведено в надлежащее состояние.

        История  дикаря отступала все далее и далее на четвертую, пятую, шестую страницы, а на первых, за отсутствием других предметов сенсации, красовались через несколько дней портреты мисс Лиззи  и мистера  Фрэда, двух еще  совсем молодых особ, которые, обвенчавшись самовольно в  Балтиморе, устроили  своим родителям, известным  миллионерам города Нью-Йорка, "неожиданный сюрприз". И веселая, кудрявая головка мисс Лиззи, с  лукавыми черными  глазками, глядела на  читателя с того самого  места и  даже нарисованная тем самым карандашом, который изображал недавно нашего земляка.

        Из этого следует, как легко стать  знаменитым в этой стране  и  как это бывает ненадолго...

        И только Дыма да Лозинские читали, что могли о Матвее, думая о том, как им теперь разыскать беднягу, опять потонувшего без следа в людском океане...

          XXVI

        А  сам виновник волнения  публики в  день знаменитого митинга под вечер ехал в экстренном поезде на Детройт, на Бэффало, на Ниагару и на Чикаго...

        Как он попал в  этот поезд,  он помнил потом  очень смутно. Когда толпа остановилась, когда он понял, что более уже ничего не будет, да и быть более уже нечему, кроме самого плохого, когда, наконец, он увидел Гопкинса лежащим на том  месте, где он упал, с белым, как у трупа, лицом и закрытыми глазами, он  остановился, дико  озираясь  вокруг и  чувствуя,  что его в этом  городе настигнет, наконец, настоящая погибель.

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту