Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

69

С  этой  минуты он  стал опять точно беспомощный  ребенок  и  покорно побежал  за каким-то долговязым итальянцем, который схватил его за руку и увлек за собой.

        Через площадь они пробежали вместе с другими, потом вбежали в переулок, потом спустились в какой-то подвал, где  было еще с десяток беглецов, частью мрачных,  частью,  повидимому,  довольных  сегодняшним  днем.  Мрачны    были старики, довольны молодые бобыли и в том числе долговязый  спаситель Матвея. Это был тот самый молодой  человек,  который утром, перед  митингом,  хлопал Матвея  по плечу  и  щупал  его  мускулы.  Веселому  малому,  кажется, очень понравилась манера обращения Матвея с полицией. Он и несколько его товарищей кинулись вслед  за  Матвеем,  расчистившим  дорогу, но  затем,  когда  толпа остановилась, не зная,  что делать дальше, он сообразил, что теперь остается только  скрыться, так как дело принимало оборот очень серьезный.  И он  счел своей обязанностью позаботиться также о странном незнакомце.

        Из  переулка  Матвея  ввели в  какое-то  помещение,  длинное,  узкое  и довольно    темное.    Здесь      столпилось    десятка    два    человек,    разных национальностей, которые, чувствуя  себя в  безопасности,  обсуждали события дня. Они горячо спорили при этом: одни находили, что митинг сорван напрасно, другие  доказывали,  что,  наоборот,  все  вышло  хорошо,    и  факт  прямого столкновения  с  полицией  произведет    впечатление  даже  сильнее  "слишком умеренных"  речей Гомперса. Все это  привело, наконец, споривших  к вопросу: что же им делать со странным незнакомцем?

        Они  приступили к Матвею  с расспросами на разных языках,  но он только глядел на  них своими синими глазами,  в которых виднелась  щемящая тоска, и повторял: Миннесота... Дыма... Лозинский...

        Наконец долговязый юноша пришел  к заключению,  что  не остается ничего другого,  как  переодеть  Матвея  и  отправить  его  по  железной  дороге  в Миннесоту.  Достали  одежду,  которая  сразу  затрещала  по швам,  когда  ее напялили на  Матвея, а затем привели парикмахера из членов того же общества. Сначала  Матвей оказал было  сопротивление,  но когда молодой  верзила очень красноречивым  жестом  показал  на  шею, как бы охватывая ее петлей,  Матвей понял  и  покорно отдался  своей  судьбе. Через  десять  минут  в  небольшое зеркальце на Матвея глядело чужое, незнакомое лицо, с подстриженными усами и небольшой лопаткой вместо бороды.

        Молодой  человек похлопал его по плечу. Лозищанин понял,  что эти  люди заботятся о нем, хотя его удивляло, что этот беспечный народ относился к его печальному положению с каким-то непонятным весельем.  Как бы то ни было, под вечер, совершенно преображенный, он покорно последовал за молодыми людьми на станцию железной дороги. Здесь у него  взяли деньги, отсчитали, сколько было нужно, остальное  (не  очень  много)  отдали-ему вместе с  билетом,  который продели за ленту шляпы. Перед самым отходом поезда долговязый принес еще две бутылки сидра, большой белый хлеб и несколько фруктов. Все это было  уложено в корзине.  Это до глубины  души тронуло Матвея, который крепко обнял своего благодетеля.

        -- Ты мне все равно, как  родной, -- сказал Матвей. --  Никогда тебя

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту