Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

72

если бы  он  не осудил  в  ней  сразу, заодно,  и дурное и  хорошее...  А  теперь между  ним  и этой  жизнью встало бродяжество и даже, может быть, преступление...

        И люди,  хотя  часто  походили  с  виду  на  Падди,  начинали  все-таки представляться лозищанину в другом свете. Пока он ехал, переходя с поезда на поезд, не раз сменилась и публика, и кондукторская  бригада. Но  сменявшиеся пассажиры обращали внимание новых на огромного человека, чувствовавшего себя как будто

        неловко  в  своей одежде,  робкого, застенчивого  и  беспомощного,  как ребенок. Никто его не тревожил,  никто не надоедал никакими  расспросами, но каждый раз, как приходилось менять вагон или пересаживаться на другой поезд, к Матвею подходил или кондуктор, или кто-нибудь из соседей брал  его за руку и вел  за собою  на новое  место.  Большой человек покорно следовал в  таких случаях  за  ними  и глядел  на  провожавшего  застенчивыми, но благодарными глазами.

        Кроме того, здесь,  в глубине страны,  люди не казались  уже  до  такой степени  похожими  друг  на  друга,  как в том огромном  городе, где  Матвей испытал  столько горестных  приключений. В поезд  то  и дело садились рослые фермеры, загорелые, широкоплечие,  в широких сюртуках и с бородами,  которые могли бы и  на них навлечь остроты  нью-йоркских уличных бездельников. Порой суровый  квакер в застегнутом до шеи сюртуке, порой степной  торговец скотом или  охотник из Канады в живописном  кожаном  костюме, увешанном  бахромой и кистями, выделялись среди остальной публики, привлекая невольное внимание. А один раз у костра сидела в ожидании своего поезда группа бронзовых индейцев, возвращавшихся  из  Вашингтона,  завернувшихся в  свои одеяла  и  равнодушно куривших трубки под взглядами любопытной толпы, высыпавшей на это зрелище из поезда...

        На одной  станции  у небольшого города, здания  которого  виднелись над рекой, под лесом,  в вагон, где  сидел Матвей, вошел новый пассажир. Это был старик с худощавым лицом, сильно впавшими  щеками,  тонкими  губами и острым проницательным взглядом. Человек вида странного, пожалуй, даже смешного, тем более, что одет он был совсем оборванцем, а между тем держал себя уверенно и даже  гордо.  Его одежда, когда-то, вероятно,  черная, теперь стала серой от солнца,  едкой белой  пыли  и многочисленных  ржавых пятен.  Его штаны  были коротки, точно надеты с ребенка, и сапоги порыжели еще  более, чем у Матвея, у которого они хранили все-таки следы щеток негра  Сама  на  Бродвее.  Но на голове незнакомца был надет новенький  лоснящийся цилиндр,  а во рту торчала большая  сигара,  наполнявшая  вагон тонким  ароматом. Матвей удивлялся  уже ранее, что здесь, по-видимому, нет  особых  вагонов для "простого народа", а теперь подумал, что такого молодца в таких штанах, да еще с сигарой, едва ли потерпят рядом  с  собой  остальные пассажиры, несмотря даже  на  его  новый цилиндр,  как будто  украденный. Но, к  его удивлению,  старика  почтительно провожали со станции какой-то господин, очень щеголеватый, и кузнец, видимо, только что  отошедший от горна.  Оба они  пожимали ему руки на  платформе, а когда  он  вошел  в вагон,  ближайший молодой человек,  тоже  одетый  весьма старательно,

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту