Короленко Владимир Галактионович
(1896—1988)
Очерки
Публицистика

90

находила,  что черный  сюртук сидел на нем, "как на корове седло".

        -- Садитесь, пожалуйста, -- сказала  она с легким  оттенком  иронии. Но она  чувствовала  с некоторой  досадой, что  ей  все-таки  неловко  было  бы оставить стоять этого человека.

        В  сущности, она была  человек недурной,  и, когда Анна  заявила ей  об отказе от службы, она поняла, что теперь у Анны есть уважительная причина...

        -- Ну, вот -- она нашла себе "свою собственную жизнь", -- сказала она с оттенком горечи  ученому господину, когда Анна попрощалась с ними. -- Теперь посмотрим,  что вы  скажете:  пока еще явится  ваш  будущий  строй, а сейчас вот... некому даже убрать комнату.

        -- Гм... да... -- задумчиво ответил изобретатель. -- Надо признать, что в  этом есть доля  неприятности.  Конечно, со  временем  все  это  устроится несомненно... Но... действительно, трудно будет придумать машину, которая бы делала это так приятно и ловко, как эта милая девушка...

        Несколько дней после этого  ученый чувствовал себя не в своей тарелке и находил, что даже выкладки даются ему как-то труднее.

        -- Гм... да... я должен признаться, -- говорил он старой барыне. -- Мне недостает ее лица и ее добрых синих глаз... Конечно, со временем все заменят машины...

        Но тут он оборвал фразу под упорным ироническим взглядом старой барыни, которая процедила сквозь зубы:

        -- Даже синие глаза? Ну, это-то уж едва ли...

        Перед отъездом из Нью-Йорка Матвей  и  Анна отправились  на пристань -- смотреть, как подходят корабли из Европы. И они видели, как, рассекая грудью волны залива, подошел морской гигант и как его опять подвели к пристани и по мосткам шли десятки и сотни людей, неся сюда и  свое горе, и свои надежды, и ожидания...

        Сколько из них погибнет здесь, в этом страшном людском океане?..

        Матвею  становилось грустно. Он  смотрел  вдаль,  где за  синею  дымкой легкого тумана двигались на горизонте  океанские валы, а за  ними мысль, как чайка, летела дальше  на  старую родину...  Он  чувствовал,  что  сердце его сжимается сильною, жгучею печалью...

        И он понимал, что это оттого, что в нем родилось что-то новое, а старое умерло  или еще умирает. И  ему до боли жаль было  многого в этом  умирающем старом;  и невольно  вспоминался разговор  с  Ниловым и  его вопросы. Матвей сознавал, что вот  у  него  есть клок земли,  есть дом, и телки, и коровы... Скоро будет жена...  Но он  забыл  еще  что-то, и теперь это что-то плачет и тоскует в его душе...

        Уехать... туда... назад...  где его родина, где  теперь Нилов со своими вечными  исканиями!.. Нет, этого  не будет:  все порвано, многое умерло и не оживет вновь, а в Лозищах, в  его хате живут чужие. А тут у него будут дети, а дети детей уже забудут даже родной язык, как та женщина в Дэбльтоуне...

        Он крепко  вздохнул и  посмотрел в последний раз на океан. Солнце село. Туманная  дымка сгущалась, закрывая бесконечные  дали. Над  протянутой рукой "Свободы" вспыхнули огни...

        Пароход  опустел.  Две  чайки снялись  с  мачт  и,  качаясь в  воздухе, понеслись по ветру в широкую туманную даль...

        Как  те, которые когда-то, так  же отрываясь от мачт  корабля,  неслись туда...  назад... к Европе,  унося

 

Фотогалерея

Korolenko 17
Korolenko 16
Korolenko 15
Korolenko 14
Korolenko 13

Статьи
















Читать также


Повести и Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Знакомы ли Вы с творчеством Короленко?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту